Как подчеркнул в комментарии RuNews24.ru эксперт по социально-экономической политике Яков Якубович, информационная война — это не метафора, а вполне реальный инструмент геополитического давления, и сегодня она важнее многих видов вооружений. Главный ресурс в современном мире — это внимание и доверие, и тот, кто ими управляет, определяет повестку. В этой борьбе Россия часто оказывается в положении догоняющего, и факты, даже если они на нашей стороне, не всегда срабатывают так, как должны.
По словам эксперта, одна из причин — историческая асимметрия. Запад десятилетиями выстраивал свою инфраструктуру мягкой силы: глобальные телеканалы, культурные центры, академические обмены, грантовую поддержку экспертов и НКО. Это дало им колоссальный запас прочности и способность быстро мобилизовать нужные нарративы. Россия же стала активно работать в этом поле относительно недавно, и мы до сих пор пожинаем плоды того, что на раннем постсоветском этапе фактически уступили это пространство. Технологический и методический отрыв ощутим, и его невозможно преодолеть за пару лет.
«Вторая проблема — это наша собственная риторика. Мы часто строим коммуникацию по принципу «мы правы, они не правы», но в информационной войне юридическая правота работает только на профессиональную аудиторию. Для массового человека важнее эмоциональный отклик, простота сообщения, его соответствие его повседневным тревогам и надеждам. Мы же зачастую транслируем сообщения, которые хороши внутри страны, но за её пределами теряют смысл. Ещё хуже, когда мы начинаем оправдываться. Как только мы переходим в защитную позицию, мы признаём, что есть что оправдывать, и это закапывает нас ещё глубже».
Кроме того, как поясняет эксперт, Россия часто не учитывает локальные контексты. То, что работает в Латинской Америке, не сработает в Азии, а то, что убедительно для Африки, не вызовет доверия в Европе. У нас же информационная политика пока остаётся излишне унифицированной, и это снижает её эффективность. Нужна более гибкая, децентрализованная система, где эксперты на местах адаптируют сообщения под конкретную аудиторию.
«Есть и этическая дилемма: мы часто брезгуем опускаться до уровня грубой манипуляции, и в этом есть наше достоинство. Но противник не церемонится, и в таких условиях принципиальность оборачивается уязвимостью. Однако копирование методов оппонента ведёт к потере собственного лица. Выход — не в заимствовании, а в создании более сложной системы, где факты подаются в доступной и убедительной форме, но без прямой неправды. Это сложнее, но это единственный путь к долгосрочному доверию».
Ещё один серьёзный системный недостаток — отсутствие синхронизации между государственными структурами, бизнесом и культурными институтами. Информационная политика у нас по-прежнему воспринимается как прерогатива государства, а не как общенациональная задача. А на Западе в эту работу включены университеты, фонды, корпорации, творческие союзы — это даёт гораздо больший охват и гибкость.
«Пока мы не научимся объединять усилия всех заинтересованных игроков, мы будем уступать в скорости и разнообразии. Конечно, у нас есть успешные примеры, и их не стоит недооценивать. Но чтобы информационная война стала не обороной, а наступлением, требуется пересмотр подходов: больше доверия к независимым, в том числе либеральным, экспертам; больше горизонтальных связей; больше инвестиций в долгосрочные проекты, а не только в краткосрочные кампании. И да, это рискованно — но без риска мы так и останемся в позиции догоняющих».