Артамонов призвал коллег готовиться к ужесточению бюджетной политики в 2027–2028 годах, когда федеральная поддержка, по его прогнозам, может сократиться. В поисках внутренних резервов он обратил внимание на систему социального обслуживания. Сравнивая пожилых людей с детьми-сиротами, сенатор предложил ликвидировать государственные интернаты, передав их обитателей в чужие семьи.
«Мы в свое время избавились от детских домов. С одной стороны, дети получили достойное воспитание семейное. С другой стороны, мы сэкономили средства приличные. <...> Этот же опыт применить и для содержания в семьях вот этих людей старшего поколения. Это будет, с одной стороны, значительно дешевле, а с другой стороны, гораздо более комфортно для этих людей», — заявил Артамонов.
Однако то, что оказалось эффективным для социализации детей, вызывает массу вопросов, когда речь заходит о взрослых, а зачастую тяжелобольных людях. Если ребенка берут в семью, чтобы вырастить и отпустить в «большую жизнь», то уход за пожилым человеком — это путь к неизбежному финалу, требующий колоссальных моральных, физических и финансовых затрат. Разница между приемным родительством и «приемным сиделством» колоссальна, и смешивать эти понятия, по мнению экспертов, некорректно.
Цифры и реальность: кто заменит государство?
На сегодняшний день в России насчитывается около 300 тысяч пожилых людей, которые нуждаются в постоянном уходе. Большинство из них — это граждане с серьезными хроническими заболеваниями, требующими круглосуточного медицинского наблюдения.
Государственная система, представленная интернатами, работает на пределе: мест катастрофически не хватает, очереди растягиваются на годы, а качество услуг варьируется от образцового до удручающего. Частные пансионаты, где уровень комфорта выше, для большинства пенсионеров недоступны из-за цены, многократно превышающей размер средней пенсии.
Идея «семейного содержания» не нова. В мире существуют аналоги: в США и Финляндии практикуется «adult foster care», когда специально обученные люди берут в свой дом 2–6 подопечных, получая за это финансирование из страховых фондов и средств самих стариков.
Однако это не «раздача» одиноких людей по рукам, а строго регулируемая система, построенная на профессиональной подготовке, жестком контроле соцслужб и, что самое важное, на добровольности и желании самого пожилого человека. В Израиле, например, предпочтение отдается развитой сети частных домов престарелых с госнадзором, где расходы покрываются за счет накопительных пенсий и страхования по уходу.
Но российские реалии далеки от этих моделей. Главный вопрос, на который инициатива Артамонова не дает ответа, звучит так: кто и захочет брать к себе чужого тяжелобольного старика, даже за государственные выплаты, которые, по аналогии с интернатами, составят 75% пенсии (около 15–20 тысяч рублей)? Такая сумма едва ли покроет расходы на памперсы, лекарства и сиделку, не говоря уже об оплате труда «приемной семьи».
Реакция профессионалов: «Это неправильно»
Предложение сенатора вызвало жесткую критику в Государственной Думе. Парламентарии указали на фундаментальную этическую и практическую ошибку в уравнивании детей и стариков.
Зампред комитета по труду, соцполитике и делам ветеранов Михаил Терентьев назвал подход сенатора упрощенческим и опасным. Он подчеркнул, что любое гуманное общество не может измерять заботу о людях исключительно бухгалтерскими показателями.
«Знаете, если ко всем социальным расходам подходить с точки зрения экономии, бухгалтерского учета... Любое гуманное общество сильнее негуманного! Это [закрыть дома престарелых] как-то неправильно. У каждого человека должен быть выбор. А здесь, получается, его нет! Все-таки дети — только формируются, а пожилой человек — уже сформированная личность», — заявил Терентьев.
Его коллега Светлана Бессараб добавила, что не стоит приравнивать отказ от родительских прав к сложной жизненной ситуации, когда семья физически не способна обеспечить родному дедушке или бабушке квалифицированный уход 24/7. По словам депутата, родственники, вынужденные определять близких в интернаты, делают это «не от хорошей жизни». Вопрос о том, согласятся ли эти родственники на то, чтобы их пожилого члена семьи передали в руки чужих людей ради экономии бюджета, остается открытым.
Пока инициатива существует лишь в виде громкого заявления. Однако она вскрыла серьезный социальный разлом: можно ли строить политику долговременного ухода, ориентируясь исключительно на принцип экономии, или же общество обязано сохранить для человека право на достойную старость в специализированных учреждениях, где есть медицина, общение и, что немаловажно, свобода выбора. Опыт Калужской области по ликвидации детских домов действительно впечатляет, но переносить его на систему геронтологии, не проработав финансовую модель и не услышав мнение самих пожилых людей — значит, обречь инициативу на провал.