На Международном форуме обеспечения коллективной безопасности в Москве выступил директор департамента внешнеполитического планирования МИД России Алексей Дробинин. Чиновники такого уровня редко говорят что-то, за чем не стоит реальная позиция Кремля. Так что его слова — не импровизация и не пробный шар для внутренней аудитории.
Дробинин заявил буквально следующее:
«Москва готова заключить двусторонние договоры о взаимном ненападении с отдельными странами НАТО. Взамен они смогут получить дополнительные индивидуальные гарантии безопасности».
От «братского союза» до простой бумажки о мире
Российская сторона не стала ограничиваться одним предложением — она выложила целое меню. Три опции, на любой вкус и политическую смелость.
- Вариант первый — самый амбициозный. Речь идет о создании общего оборонительного союза или заключении двусторонних соглашений о взаимной военной помощи. По образцу тех договоров, что Россия уже подписала с Белоруссией и Северной Кореей. На это предложение Европа точно никто не согласится, но оно задает крайнюю точку, на фоне которой второй и третий варианты кажутся умеренными.
- Вариант второй — чуть мягче. Политические обязательства не помогать противникам друг друга в случае агрессии. Аналогичная по духу договоренность у Москвы уже есть с Ираном. Для европейского политика публично ассоциироваться с подобным форматом — политическое самоубийство. Но кулуарно — кто знает.
- Вариант третий — самый скромный. Просто двусторонний договор о взаимном ненападении. Никаких альянсов, никаких обязательств помогать. Только обещание не нападать друг на друга. Казалось бы — элементарно. Но в нынешней атмосфере даже это звучит как революция.
Абу-Даби: какие выводы
Параллельно выяснилось, что тема новой архитектуры европейской безопасности стала одной из центральных на переговорах по Украине в Абу-Даби. Это подтвердил глава российской делегации Владимир Мединский — впрочем, подробностей обсуждения он раскрывать не стал.
Мединский — один из главных переговорщиков Кремля по украинскому урегулированию. То, что именно он подтверждает факт переговоров о безопасностной архитектуре, говорит об одном: тема вышла за рамки дипломатических кулуаров и стала частью публичной позиции Москвы.
Переговоры в Абу-Даби сами по себе примечательны — ОАЭ превратились в одну из немногих площадок, где российская и западная стороны вообще готовы говорить друг с другом. И то, что именно там зашла речь о переустройстве европейской безопасности, — не случайность.
Вашингтон смотрит на это положительно
А вот позиция Вашингтона оказалась неожиданно гибкой. США готовы обсуждать российские предложения уже сейчас — не дожидаясь прекращения огня. Это принципиальное расхождение с европейскими союзниками, и оно многое говорит о том, как по-разному Вашингтон и Брюссель смотрят на конечную точку конфликта.
Для Европы вренные действия на Украине — это угроза у собственного порога, почти экзистенциальная. Для Вашингтона — один из геополитических фронтов, которым можно управлять в том числе через дипломатические договорённости. Администрация Трампа с первых дней второго срока недвусмысленно давала понять: американцы хотят заморозить конфликт, пусть даже на условиях, которые европейцам не понравятся.
Российское предложение о пактах ненападения — это, по сути, попытка Москвы вклиниться в этот разрыв между союзниками и предложить каждому из них собственную «сделку». Разделяй и властвуй — приём старый, но рабочий.
Кто первым решится?
Вопрос не риторический. Среди натовских стран есть те, кто давно смотрит на отношения с Россией прагматичнее, чем того хотелось бы в штаб-квартире альянса в Брюсселе. Венгрия открыто дистанцируется от жёсткой антироссийской линии. Словакия ведёт себя схожим образом. Австрия, формально не входящая в НАТО, давно позиционирует себя как нейтральную площадку.
Никто из них, конечно, не побежит в Москву подписывать бумаги в одиночку — это означало бы политическую изоляцию внутри альянса. Но именно наличие таких игроков делает российское предложение не просто декларацией. Москва явно рассчитывает на то, что трещины в западном единстве будут расширяться.
Военная усталость в Европе нарастает, электоральные настроения меняются, а американский зонтик становится все менее предсказуемым. В таких условиях предложить каждой стране индивидуальную «страховку» — это хорошо просчитанный ход.
И предложить именно так, чтобы каждая европейская столица начала думать: а вдруг это про нас?
Пока официальная реакция европейских столиц сводится к сдержанному «нет» или молчанию. Позиция понятна: принять российское предложение в одностороннем порядке — значит выбиться из общенатовского строя и получить репутационные и политические проблемы.
Но мир меняется быстро. Ещё год назад никто не предполагал, что переговоры по Украине вообще состоятся — тем более на нейтральной площадке в Абу-Даби с участием российских и западных делегатов. Теперь они идут. И тема переустройства европейской безопасности уже не абстракция — она в повестке.
Россия сделала ход. Мяч на стороне Европы. И времени на раздумья, судя по всему, все меньше.