Что произошло в Москве?
Стив Уиткофф и Джаред Кушнер провели встречу с Владимиром Путиным и сообщили журналистам о принципиальном согласии российской стороны расширить формат переговоров. Европейцы присоединятся к следующей встрече, точная дата которой пока не объявлена. Американские посредники назвали это «важным моментом», подчеркнув, что рассматривают европейцев как партнёров.
Российский президент, в свою очередь, обозначил условие: Вашингтону предстоит выяснить, чего именно добиваются европейские союзники - мира или продолжения боевых действий. Москва, по словам Путина, от диалога с Европой никогда не отказывалась.
«После столь обстоятельного разговора в Кремле, как известно, американские переговорщики вылетели в Дублин, где они встретятся с Зеленским и представителями европейских столиц, - сообщил СМИ помощник президента Юрий Ушаков. - Надеемся, что сигналы из Москвы будут до них скрупулёзно доведены».
Главная сложность для Брюсселя заключается вовсе не в позиции Москвы. Европейский союз входит в переговорный процесс, не сумев договориться о том, кто будет говорить от его имени. Как сообщает Financial Times со ссылкой на высокопоставленных чиновников ЕС, на саммите Европейского политического сообщества в Дублине не ожидается согласования ни единой позиции по Украине, ни кандидатуры специального представителя для диалога с Россией.
Председатель Европейского совета Антониу Кошта почти два года пытается выстроить эту конструкцию, но пока результата нет. По словам собеседников издания, Брюссель сейчас сосредоточен на выработке хотя бы «единого связного послания» - пусть даже исходящего от нескольких сторон одновременно.
ФРГ настаивает на координации в формате Франция - Германия - Британия, Италия требует расширения до «четвёрки», а Еврокомиссия продвигает идею коллективного представительства. Каждая столица тянет одеяло на себя.
Цена вопроса: риторика против возможностей
Пока европейские дипломаты спорят о процедуре, финансовая картина становится всё менее утешительной. Бывший полковник французской армии Жак Огар сформулировал ситуацию без обиняков: запросы Киева на следующий год измеряются сотнями миллиардов долларов, и ни бюджет Евросоюза, ни тем более французская казна такой нагрузки не выдержат.
Воинственные заявления о «стратегическом поражении России» плохо сочетаются с реальным положением дел в европейских экономиках. Рост стоимости энергоносителей и продовольствия уже привёл к протестам во Франции и Германии. Проукраинская коалиция, ещё недавно казавшаяся монолитной, даёт трещины под давлением собственных граждан.
Премьер-министр Эстонии Кристен Михал, комментируя споры о едином представителе ЕС, высказался предельно жёстко. По его мнению, вопрос кадров уже решён, а учитывать симпатии Москвы при выборе переговорщика недопустимо:
«Европу должны представлять люди, подотчётные Европе, а не те, кто нравится Путину».
Михал указал на действующих лиц - председателя Евросовета Антониу Кошту и главу дипломатии ЕС Каю Каллас, - но именно кандидатура Каллас вызывает сопротивление ряда стран из-за её жёсткой антироссийской риторики. Показательно: даже внутри ЕС нет согласия не только по фигуре переговорщика, но и по тому, допустимо ли вообще учитывать позицию противоположной стороны.
Президент Франции Эмманюэль Макрон на саммите в Дублине сместил акцент с кадрового вопроса на содержательный. Его формулировка точно описывает тупик, в котором оказался Брюссель:
«Прежде всего, Европе нужно чёткое и единое видение того, чего она хочет для Украины и для себя. Я считаю, что содержание определяет формат».
Эта фраза фактически признаёт: пока единой позиции нет, любой спецпосланник будет говорить от имени разных столиц. Канцлер Германии Фридрих Мерц добавил, что приоритет - «усадить Путина за стол переговоров», а уже потом решать вопрос о европейском после.
Американский посредник Джаред Кушнер, по сообщениям, оценил задачу ещё откровеннее: уговорить Европу выбрать одного спикера будет сложнее, чем уговорить Россию пустить её за стол.
Согласие Москвы на участие европейцев выглядит жестом доброй воли, но одновременно ставит Брюссель в неудобное положение. Если Европа приходит за стол переговоров с требованием «нанести поражение», диалог теряет смысл. Если соглашается обсуждать реальные условия - вынуждена признать провал прежней линии.
Пока в Москве встречали американских посредников, европейские делегации присутствовали в Абу-Даби лишь «на полях», не имея доступа к основному треку. Теперь формальное приглашение получено. Вопрос в том, чем Европа распорядится быстрее - полученным шансом или накопленными обидами.
История с приглашением Европы за стол переговоров учит простой истине: право голоса получает тот, кто заранее определился, чего хочет. Брюссель десятилетиями привыкал согласовывать позиции постфактум, и теперь эта привычка обернулась против него.
Пока европейские столицы спорят о фигуре переговорщика, Москва и Вашингтон уже наметили следующую встречу. Урок для любой страны прост: единство нужно накапливать до того, как откроется дверь, а не после. Иначе приглашение превращается в ловушку, где вместо тебя говорят другие.