Сначала не суд, а врачи
Прежде чем говорить о сроках и статьях, нужно понять одну вещь: решение о судьбе Инги и Лики (имена изменены) во многом примут не судьи, а психиатры. Судебно-психиатрическая экспертиза в таких делах — это не формальность. Это развилка, от которой зависит все.
Если эксперты установят, что обе девушки были вменяемы — то есть отдавали себе отчет в том, что делают, и могли управлять своими действиями, — дело пойдет по обычному уголовному пути. Арест, обвинение, суд, приговор, колония.
Но если хоть одну из них признают невменяемой — все меняется кардинально. Никакого лишения свободы. Вместо колонии психиатрическая больница с режимом принудительного лечения. Без конкретного срока. Выйти оттуда можно тогда, когда комиссия врачей решит, что человек «вылечился» и «не представляет опасности для общества».
Формулировка «Не представляет опасности для общества» выглядит в данной ситуации странно на фоне списка из 50 имен будущих жертв, найденного при обысках.
Что написано в законе
Если экспертиза все-таки признает обеих вменяемыми, в дело вступает Уголовный кодекс. И тут начинается то, что многие россияне в соцсетях уже называют «издевательством над здравым смыслом».
Адвокат Гюзель Пушкарева, которую цитирует KP.RU, подробно разобрала юридическую картину. По ее словам, следствие будет квалифицировать произошедшее по части 2 статьи 105 УК РФ — убийство с отягчающими обстоятельствами. В конкретном случае это означает: убийство, совершённое группой лиц по предварительному сговору. Плюс почти наверняка будут добавлены пункты об «особой жестокости» и «беспомощном состоянии жертвы» — 12-летний мальчик против двух девушек старше, вооруженных ножами.
Все это звучит как гарантия максимально жесткого наказания. Но дальше в игру вступает глава 14 Уголовного кодекса — «Особенности уголовной ответственности несовершеннолетних».
И именно здесь закон работает совсем не так, как хотелось бы в данном случае.
Шесть лет вместо пожизненного
Взрослому человеку за такое преступление грозило бы пожизненное. Это не гипотеза — это практика российских судов по делам с особой жестокостью и заранее спланированным убийством.
Несовершеннолетним пожизненное не назначают никогда. Это прямо запрещено законом — как, впрочем, и смертная казнь, на которую в России и без того действует мораторий уже несколько десятилетий.
Согласно ч.6 ст. 88 УК РФ максимальный срок лишения свободы, который может быть назначен несовершеннолетнему, составляет 10 лет, а для тех, кто совершил преступление в возрасте до 16 лет, - 6 лет.
Шесть лет за 20 с лишним ударов ножом12-летнего ребенка.
Колония для несовершеннолетних — что это такое на самом деле
Многие, услышав слово «колония», представляют что-то похожее на взрослую тюрьму. Это не так.
До достижения 18 лет осужденные несовершеннолетние отбывают наказание в воспитательных колониях. Это отдельный вид учреждений — с обязательным получением образования, психологической работой, профессиональным обучением. Подростки живут в небольших комнатах по четыре-пять человек, там есть телевизоры, холодильники, рабочие столы. Упор — не на наказание, а на «исправление».
Когда осужденной исполняется 18 лет, суд рассматривает два варианта. Первый — оставить в воспитательной колонии еще на год, до 19, если идет учеба или «закрепляются результаты исправления». Второй — перевести во взрослую исправительную колонию общего режима для отбывания оставшегося срока.
Четыре года и на выход?
Самый болезненный вопрос — про УДО. Условно-досрочное освобождение для осужденных за особо тяжкие преступления становится возможным после отбытия двух третей назначенного срока.
Считаем. Если дадут максимальные шесть лет — подать на УДО можно через четыре года.
Если Лике назначат 10 лет — через шесть лет восемь месяцев. Ей будет 22.
«Само по себе истечение этого срока не гарантирует освобождение — суд оценивает поведение осужденной, отношение к содеянному, возмещение вреда и заключения администрации колонии»,— поясняет адвокат Гюзель Пушкарева.
Иными словами, чисто формально путь к свободе через четыре года открыт. Воспользуются ли они им — зависит от того, насколько убедительно смогут изобразить раскаяние.
Роли в преступлении — это тоже важно
Суд будет разбираться не только в том, что произошло, но и в том, кто именно что делал. Роли в убийстве у двух девушек, по всей видимости, были разными — это следует из того, что адвокат одной из них уже выдвинул версию о «соучастнице поневоле», якобы пошедшей на убийство «за компанию».
Если суд примет эту версию хотя бы частично — наказания действительно окажутся разными. Та, кто непосредственно наносила удары, рискует получить больше. Та, кто «просто стояла рядом», — меньше. В российской практике такое разграничение существует и реально влияет на итоговый приговор.
Именно поэтому следствие сейчас кропотливо восстанавливает каждую минуту того вечера — по записям камер, по показаниям, по данным криминалистики. Кто держал нож. Кто держал жертву. Кто стоял у входа. Это не детали — это основа для разных статей и разных сроков.
Что дальше
Расследование продолжается. Впереди — судебно-психиатрическая экспертиза, которая и расставит все по местам. Именно она определит, предстанут ли девушки перед судом как обвиняемые или уйдут на принудительное лечение.
Параллельно следствие продолжает проверять версию о подготовке новых нападений. Список из 50 имен, включая имена родителей одной из обвиняемых, никуда не делся — он лежит в материалах дела, и каждое имя в нем требует проверки.
Мать погибшего мальчика в одном из интервью сказала, что семья добьется максимального наказания. Насколько это реально в рамках действующего закона — вопрос, на который у российского общества пока нет ответа.
Костя: 12 лет. Любил «Спартак» и мототехнику. Должен был пойти в шестой класс.
Инга и Лика: 15 и 16. Могут выйти на свободу до того, как Косте, в зверском убийстве которого их сейчас подозревают, исполнилось бы 20.