Как отметил в комментарии RuNews24.ru политический психолог, к.полит.н., доцент Финансового университета при Правительстве РФ Артур Вафин, коллективная ответственность – это не исчезновение совести, а ее перераспределение. В одиночку человек чаще остается перед внутренним судом, а в толпе эта формула меняется. Когда все так поступают, то почему бы и мне так не поступить? Индивидуальная совесть не пропадает, но теряет адресата. Ответственность рассеивается между множеством участников, и каждому кажется, что именно его вклад слишком мал, чтобы быть решающим.
«Классическую формулу этого механизма дал Гюстав Лебон, психолог народов и масс, а также дрессировщик лошадей. По Лебону, человек в толпе получает чувство силы, которого у него нет в одиночестве. Анонимность снижает страх наказания, заражение идеями (главное – примитивными; чем проще, тем лучше, например: «отнять и поделить») передает эмоцию от одного участника к другому, внушение превращает импульс в действие. Поэтому толпа может совершить то, на что отдельный человек не решился бы. Групповая ситуация снимает внутренние тормоза».
Как поясняет эксперт, важно не сводить все к психозу толпы. Современная социальная психология уточняет, что человек в толпе не обязательно теряет разум. Вместо личной идентичности на первый план выходит групповая. В такой логике насилие перестает казаться насилием и начинает восприниматься как долг или месть.
«Габриэль Тард писал об этом именно в контексте преступлений толпы и ответственности. Его интересовал вопрос: кого считать виновным, если преступное действие рождается не только из воли отдельного человека, но и из внушения или эмоционального заражения? У Тарда коллективная ответственность не отменяет индивидуальную, но меняет ее масштаб. Чем сильнее человек растворен в толпе, тем труднее судить его так, будто он действовал в полной изоляции. При этом лидер, задающий направление толпе, несет особую ответственность: он не просто участник, он производитель внушения. Следовательно, толпа опасна не числом, а тем, что создает моральный туман. В этом тумане исчезают лица жертв, исчезает личное Я, а действие получает коллективное оправдание».
Поэтому, как подчёркивает политпсихолог, зверства толпы почти всегда требуют трех условий. Первое – анонимность или ощущение безнаказанности. Второе – эмоциональное заражение или ярость становятся общими. Третье – моральная легитимация: жертву нужно представить не человеком, а угрозой. После этого насилие становится не нарушением нормы, а новой нормой группы.
«Перефразируя Рене Жирара, можно сказать, что жертвоприношение есть искупление, когда малое насилие над жертвой искупает большое насилие толпы над самой собой».
Грань между коллективным действием и коллективным преступлением проходит там, где общая цель отменяет личную ответственность. Важно подчеркнуть, что солидарность сама по себе не опасна: люди в группе способны не только на жестокость, но и на героизм, взаимопомощь, самопожертвование. Весь вопрос в правильности изначальной идеи и качестве лидера масс.