«Мы прекрасно знаем, что не управляем собственной жизнью полностью. Мы не выбираем обстоятельства рождения, не можем контролировать других, не способны гарантировать любовь, здоровье или успех. Значительная часть происходящего определяется случайностью и причинами, которых мы не осознаём. И всё же человеку важно чувствовать: «от меня что-то зависит». Возможно, это не просто иллюзия, а важная психическая работа. Когда человек воспринимает себя как способного влиять на происходящее, он остаётся в субъектной позиции. У него есть основания пробовать, выбирать, планировать. Когда же опыт говорит обратное — «что бы я ни делал, ничего не меняется», — возникает выученная беспомощность, описанная Селигманом и Майером. Современная концепция learned controllability развивает эту идею: опыт того, что действие может что-то изменить, становится основанием для адаптации и стрессоустойчивости», — рассказала в комментарии RuNews24.ru заведующая лабораторией практических навыков ИКПСР, ассистент кафедры когнитивных наук ИКПСР Екатерина Шагина.
Как поясняет эксперт, психологически важен не столько сам контроль, сколько переживание причинной связи между собой и происходящим. «Я попробовал, и что-то изменилось. Я ошибся, могу попробовать иначе». Именно такая структура опыта поддерживает агентность — переживание себя как действующего субъекта. Чувство агентности складывается из множества сигналов: намерений, последствий действий, контекста и прошлого опыта. Это постоянно обновляемая модель собственного влияния на мир.
Чтобы действовать в неопределённом мире, нам не нужно знать будущее наверняка. Достаточно предполагать, что наши действия способны его изменить. Эта вера, по словам эксперта, запускает поведение, а поведение создаёт новые данные — мы получаем обратную связь, уточняем прогнозы, меняем стратегию. Если же считать любой исход не зависящим от действий, этот цикл не запускается. Человек меньше пробует, меньше получает опыта собственной эффективности. Возникает психологическая петля: вера в возможность действия поддерживает действие, а действие создаёт опыт, который эту веру подтверждает.
Но есть граница. Если вера в контроль превращается в убеждение, что всё зависит от меня, она работает против меня. Неудача переживается как доказательство собственной несостоятельности: «не получилось — значит я недостаточно старался». Такая позиция превращает субъектность в самообвинение. Психологически продуктивна не вера во всемогущество, а откалиброванная агентность: способность различать то, на что я действительно могу влиять, то, на что могу влиять лишь частично, и то, что от меня не зависит вообще.
«Нам нужна не столько иллюзия «я управляю своей жизнью», сколько вера в более скромную вещь: «мои действия имеют значение». Она не обещает, что всё получится. Не отменяет случайность, чужую волю и ограничения. Но сохраняет главное — возможность действовать, учиться на последствиях и корректировать собственный путь. Если эта вера иногда опережает объективные доказательства нашего контроля, возможно, это не недостаток психики, а одно из условий её нормальной работы: чтобы продолжать искать выход, человеку необходимо допустить, что выход может зависеть от того, что он сделает».