По данным Торгово-промышленной палаты, почти три четверти (75%) малого бизнеса в России — это семейные дела. Как отмечает эксперт, общее предприятие меняет саму природу союза супругов. Пара превращается из бытового партнерства в команду соратников с общими финансовыми целями, что дает семье глубокое чувство безопасности.
«Когда у супругов или династий есть общее дело, общие финансовые и созидательные цели, это укрепляет доверие, повышает ответственность и передается детям как модель успешной социализации», — подчеркивает Рубштейн в интервью «Известиям».
Однако этот психологический цемент крошится, когда Федеральная налоговая служба (ФНС) начинает воспринимать родственные связи исключительно как признак дробления бизнеса ради ухода от налогов.
«Когда ФНС начинает разрушать эту экономическую основу семьи, заставляя супругов "формально переписывать доли", искусственно разделять активы или выходить из руководства, разрушается психологическое доверие. Люди вынуждены прятать бизнес друг от друга, чтобы не попасть под санкции налоговой. А где начинается формализм и утайка в бизнесе — там заканчивается искренность в браке», — говорит социопсихолог.
Столкнувшись с проверкой и потенциальными миллионными доначислениями, супруги часто включают первичную реакцию защиты — поиск виноватого. Муж обвиняет жену в неверной подписи на документах, жена винит мужа в стратегических ошибках. Дополнительным фактором риска становится необходимость менять привычную структуру компании: делить активы, менять номинальных руководителей или скрывать участие родственников. По словам Рубштейн, маркировка семейного бизнеса как «потенциально неблагонадежного» уже сейчас подталкивает пары к фиктивным или реальным разводам ради сохранения имущества.
«Государство, с одной стороны, декларирует защиту семьи, а с другой — экономически провоцирует людей на распад союзов», — констатирует эксперт.
Чтобы сохранить семью, Рубштейн предлагает жесткий алгоритм действий:
- Разделять роли. В офисе вы — гендиректор и финдиректор, дома — муж и жена. Проблемы с налоговой должны обсуждаться на языке цифр и юриспруденции, а не взаимных упреков.
- Не искать виноватых внутри. Привлекайте независимых юристов и консультантов, чтобы профессиональные вопросы решались профессионалами, а не превращались в кухонные скандалы.
- Помнить о приоритетах. Бизнес можно построить заново, а разрушенную из-за стресса семью восстановить гораздо сложнее. Важно сохранять взаимную поддержку вне зависимости от судьбы предприятия.
Семейное дело формирует трудовую этику у детей. Если родители вдохновлены процессом, наследники естественным образом входят в профессию. Но налоговый прессинг превращает дом в источник детских психотравм. Ребенок видит не созидателей, а испуганных людей, которые ночами ждут обысков.
В результате вместо продолжения династии дети начинают мечтать о «тихой работе в госкорпорации» или отъезде. Формируется отторжение к бизнесу и предпринимательству в целом.
Отдельно эксперт затронула тему неофициальной помощи со стороны членов семьи. Для многих микропредприятий после блокировки рекламных площадок и роста фискальной нагрузки наем стороннего сотрудника на рыночную зарплату (плюс 30% страховых взносов) стал финансово невозможен.
«Нужно спуститься на землю и посмотреть на реальность малого бизнеса... Это не попытка обмануть государство, а стратегия выживания», — поясняет Рубштейн.
Если ФНС начнет квалифицировать такую помощь как «теневую занятость» и выставлять крупные штрафы, локальные бренды, мастерские и семейные лавки начнут массово закрываться. Чтобы этого избежать, социопсихолог призывает власти ввести для семейных компаний специальные льготные патенты и налоговые амнистии.