Тень 1992 года: как один поддельный договор породил эпидемию
Всё началось не с Шатунова. В 2021 году следователи вскрыли гниль у истоков: договор с поэтом Сергеем Кузнецовым, якобы подписанный ещё в лихие 1992-е, оказался фальшивкой. Разин десятилетиями прятался за этим документом, забирая лицензионные отчисления за «Розовый вечер» и «Седую ночь» — песни, чьи тексты принадлежали Кузнецову. Вдова поэта стала первой потерпевшей, а ущерб оценили в 500 млн рублей. Но это была лишь репетиция.
В конце 2023 года следствие обнаружило второй эпизод и ещё более циничный. Теперь жертвой оказался не автор строк, а сам голос группы: Юрий Шатунов, ушедший из жизни годом ранее. Продюсер предъявил суду договор от 2013 года, где певец «добровольно» передавал Разину права на всё творческое наследие группы и даже на собственное имя. Смерть артиста сделала его беззащитным перед подделкой и опровергнуть документ было уже некому.
Первая трещина в системе Разина появилась ещё в 2016 году, когда почерковеды в Пресненском суде уличили его в подделке договора с Кузнецовым. Но настоящий прорыв случился в 2020-м: современные сканеры и спектральный анализ показали не только факт фальсификации, но и технологию обмана. Разин не рисовал подписи заново, он использовал оригинальные автографы, вырезая их из безобидных документов и встраивая в контракты с кабальными условиями. С Шатуновым сработал тот же приём.
Летом 2025 года продюсер в очередной раз предъявил суду «договор о полной передаче прав». Но в семейном архиве певца нашёлся оригинал с той же датой: Шатунов разрешил Разину лишь публиковать информацию о группе в прессе. Никаких прав на имя, образ или песни. Последние страницы с подписями в обоих документах были идентичны — Разин просто заменил содержание, оставив «автографическую оболочку». Гениально. И чудовищно.
Остров свободы как крепость: почему Разин не боится российского суда
Басманный суд заочно арестовал Разина в 2023 году. Интерпол разослал его приметы по всему миру. Но для продюсера эти решения — не приговор, а формальность. По данным следствия, он обосновался в США — стране, где российские ордера на арест не действуют, а экстрадиция по экономическим статьям практически невозможна. Турецкий паспорт в кармане добавляет мобильности: Разин может свободно перемещаться по Ближнему Востоку и Европе, избегая стран с тесным правовым сотрудничеством с Россией. Десять лет колонии по статье 159 УК РФ для него — абстракция. Бизнес же продолжает работать: концерты под брендом «Ласковый май» приносят доходы структурам, которые формально не связаны с продюсером. Он не скрывается, он перешёл в другую юридическую реальность.
Посмертная битва: семья против призрака договора
Для вдовы и детей Шатунова уголовное дело — не про деньги. Это война за право определять, каким останется в памяти их муж и отец. Следствие до сих пор не признало их потерпевшими по второму эпизоду, бюрократическая волокита тормозит процесс. Но семья настаивает: Юрий в последние годы жизни сознательно дистанцировался от Разина, выступал сольно, сам решал, какие песни исполнять.
Мысль о том, что он «подарил» продюсеру своё имя и голос, абсурдна. Близкие уверены: подделка 2013 года была заготовлена заранее как страховка на случай разрыва. Теперь они требуют не только наказания для Разина, но и возврата контроля над брендом «Ласковый май» законным наследникам.
От полумиллиарда к миллиарду: математика предательства
Почему сумма удваивается? Потому что 500 млн рублей — это лишь прямые убытки Кузнецова: неполученные отчисления за использование текстов. Но Шатунов — это не только авторские права. Это образ, узнаваемый с первых нот. Это лицо, которое десятки лет ассоциировалось с романтикой поколения. Разин монетизировал всё: концерты с «легендой группы» (часто без участия самого Шатунова), участие в телешоу, цифровые релизы. Эксперты оценивают ежегодный оборот бренда в 30–50 млн рублей в год. Умножьте на годы эксплуатации и цифра приблизится к миллиарду. Сюда же войдут упущенная выгода (проекты, от которых семья отказалась из-за угроз Разина), судебные издержки за годы тяжб и компенсация морального вреда. Формула проста: чем дольше длился обман, тем дороже он обошёлся.
История «Ласкового мая» должна стать предупреждением: архивные документы наследников — не музейный экспонат. Это щит против тех, кто решит, что смерть артиста — удобный момент для передела прав. Проверяйте договоры. Сканируйте оригиналы. Храните подписи отдельно от условий. Иначе следующий миллиардный скандал начнётся не с громкого ареста, а с тихого шороха бумаги в чужом сейфе.