Художник Клеон Петерсон нарисовал детализированный коллаж в форме шара: мировые лидеры, военная техника, ракеты, спутники, символы искусственного интеллекта, биржевые графики, деньги, архитектурные символы десятков стран. Всё это сжато в один образ — планета, готовая взорваться.
Редакция выделила десять главных тенденций, которые, по её версии, определят наступающий год. И список получился, мягко говоря, тревожным.
Трамп уходит, но тихо не будет
Первое, на что обращают внимание авторы прогноза, — это американская политика после промежуточных выборов. Борьба за президентское кресло разгорится с новой силой: кто станет следующим хозяином Белого дома?
Сам Трамп при этом никуда не исчезает. The Economist придумал ему меткое прозвище: не «хромая утка», как принято называть уходящих президентов, а — внимание — «разрушительная сердитая птица». Образ говорит сам за себя. Политик, которому терять нечего, способен наделать таких дел, что преемникам придётся разгребать последствия ещё годами.
Вашингтон войдет в период нестабильности, а весь западный мир будет с замиранием сердца следить за тем, куда повернет американский политический маятник.

Иран: война закончилась — последствия только начинаются
Второй пункт прогноза касается последствий войны с Ираном. И здесь аналитики рисуют довольно мрачную картину.
Перестройка энергетических маршрутов, ослабление доверия союзников к США, дефицит удобрений — и как итог — угроза глобальной продовольственной безопасности. Простыми словами: цены на еду могут вырасти, а привычные торговые цепочки — сломаться.
Это не абстрактная геополитика. Это то, что почувствует на своем кармане обычный человек в любой точке мира — от Берлина до Владивостока.
Тайвань: тикающие часы
Пожалуй, один из самых пугающих пунктов в прогнозе — ситуация вокруг Тайваня. По мнению редакции, Китай продолжит наращивать военный потенциал, планомерно готовя свои вооружённые силы к возможной операции против острова.
Называть конкретные сроки — дело неблагодарное. Но аналитики дают понять: именно ближайшие годы могут стать критическими. Тайваньский вопрос перестал быть теоретическим — он превращается в практическую задачу для военных стратегов по обе стороны Тихого океана.

Искусственный интеллект: бунт на борту
Технологии — ещё одна горячая точка в прогнозе. The Economist предрекает настоящий «бунт против искусственного интеллекта»: на первый план выйдут финансовые риски технологических гигантов, киберугрозы и политические последствия массового внедрения нейросетей.
Забавная деталь: сам журнал в прошлом году проанализировал с помощью ИИ около семи тысяч собственных редакционных статей за несколько десятилетий — чтобы честно разобраться в своих же ошибках. Вышло любопытно: издание признало, что за сорок лет не смогло предсказать целый ряд крупных исторических событий, включая распад коммунистических режимов.
Так что ИИ — это и инструмент самокритики, и источник новых рисков одновременно.

Европа правеет
Пятый тренд — усиление правых популистов в Европе. Главная интрига здесь — президентские выборы во Франции. Возможная победа Марин Ле Пен способна кардинально изменить расстановку сил в Евросоюзе.
Если это произойдёт, Брюссель окажется в крайне неудобном положении: один из ключевых локомотивов европейского проекта резко поменяет курс. Что будет с единой политикой в области обороны, миграции, климата — большой вопрос. И The Economist не скрывает: ответа на него пока нет ни у кого.

Деньги, долги и облигации
Шестой пункт кажется на первый взгляд сугубо финансовым — кризис рынка облигаций. Но за сухим словосочетанием скрывается вполне конкретная угроза: рост государственного долга может спровоцировать финансовые потрясения в развитых странах.
Простыми словами — правительства занимали и занимали, а теперь пришло время платить. Если долговой пузырь лопнет, мало не покажется никому. Ипотека, кредиты, пенсионные накопления — все это окажется под ударом.
Планета перегревается — и это не метафора
Климатические прогнозы The Economist звучат без лишней дипломатии: наступающий год рискует стать самым жарким за всю историю метеонаблюдений. Засухи, лесные пожары, экстремальная жара — журнал ожидает нового витка природных катастроф.
Как заметил один из редакторов издания в комментарии к прогнозу:
«Мы не обещаем точности предсказаний. Наша цель — объяснять происходящее и заставлять читателей думать».
Климатический раздел прогноза — именно об этом. Не запугать, а заставить задуматься.
Оземпик, Голливуд и орбитальные серверы
Три последних тренда выглядят несколько неожиданно на фоне предыдущих, но по-своему любопытны.
«Эффект Оземпика» — так журнал называет революцию препаратов для похудения. Лекарства на основе новых активных веществ уже изменили потребительские привычки миллионов людей по всему миру. Фармацевтические компании вкладывают всё больше в исследования долголетия — и это меняет рынок не только медицины, но и пищевой промышленности, фитнеса, страхования.
Космос становится ближе: продолжится развитие Starship, появятся первые частные космические станции, а на орбите могут разместиться центры обработки данных. Звучит фантастически? Еще несколько лет назад так же звучал и коммерческий космический туризм.
Голливуд переживет очень болезненную перезагрузку. Крупные студии по-прежнему делают ставку на знакомые франшизы, но успех независимых авторов и создателей YouTube-контента заставляет индустрию задать себе неудобный вопрос: а нужны ли зрителям очередные продолжения старых историй.

Сбудется ли?
Любой прогноз — это в каком-то смысле лотерея. The Economist сам честно признает: за 40 лет ежегодных предсказаний журнал не смог заранее разглядеть ни распад коммунистических режимов, ни многие другие события, перевернувшие мир.
Но дело не в абсолютной точности. Дело в том, что список этих десяти тенденций даёт очень точный срез тревог и надежд планеты прямо сейчас. Трамп, Иран, Тайвань, климат, ИИ, долги — всё это не абстрактные страшилки, а живые процессы, которые уже разворачиваются у нас на глазах.
The Economist не пугает. Он предупреждает. И делает это уже четыре десятилетия подряд.
