Комната, где остановилось время
В тот ноябрьский день 1970 года сотрудники социальной службы Лос-Анджелеса были уверены, что перед ними шестилетняя девочка с глубоким аутизмом. Хрупкая, неестественно бледная фигурка двигалась странной, «кроличьей» походкой, поджимая руки к груди. Она не издавала ни звука, лишь испуганно вращала глазами.
Реальность оказалась страшнее любого диагноза. В метрике значилась дата рождения — 1957 год. Этому «ребенку» было уже тринадцать. За шторами обычного пригородного дома скрывался концлагерь для одного узника. Девочка провела детство не в песочнице, а привязанной к стульчаку в комнате с наглухо забитыми окнами.
Тиран с ружьем у порога
Архитектором этого ада был Кларк Уайли — человек, возненавидевший шум. Он решил, что его дочь умственно отсталая, и вынес вердикт: изоляция. Днем Джини сидела на привязи, ночью ее упаковывали в спальный мешок, словно вещь, и клали в детскую кроватку, накрытую металлической сеткой.
В доме действовал режим абсолютной тишины. Мать, почти ослепшая и запуганная, и брат общались шепотом. За любой звук, изданный девочкой, следовало наказание — отец врывался в комнату и избивал ее палкой. Сам он никогда не говорил с ней, лишь лаял и рычал, как бешеная собака, охраняющая вход. Утром, когда полиция готовилась предъявить обвинения, Кларк поставил точку в своем сценарии. Он покончил собой, оставив записку: «Мир никогда не поймет».
Кларк Уайли
Научный трофей вместо ребенка
Освобождение Джини стало сигналом для ученых: «золотая жила» найдена. Лингвисты, психологи и неврологи устроили настоящую гонку за право изучать «дикого ребенка». Гипотеза критического периода гласила: если человек не освоит речь до полового созревания, двери языка закроются навсегда. Джини должна была подтвердить или опровергнуть это.
Ее перевезли в детскую больницу, а затем в дом к руководителю исследовательской группы Дэвиду Райглеру. Прогресс казался чудом: она научилась одеваться, рисовать и даже улыбаться. Слова давались ей, но грамматика оставалась недосягаемой. Ее фразы напоминали телеграммы из ада.
«Отец бить рука. Большое дерево. Джини плакать. Не плевать. Отец. Бить лицо... Отец злой».
Второе предательство: когда закончились гранты
Идиллия длилась ровно до тех пор, пока Национальный институт психического здоровья (NIMH) выделял деньги. В 1974 году финансирование прекратилось: чиновники решили, что научная отдача слишком мала. Как только исчезли чеки, исчез и интерес.
Семья Райглеров, заменившая ей родителей, отказалась от опеки в тот же день, когда закрылся грант. Джини вернули биологической матери, которая физически не могла за ней ухаживать. Началась чехарда приемных семей. В одном из новых домов девочку жестоко наказали за то, что ее стошнило. Это стало финальным ударом. Джини, которая только начала доверять людям, замолчала. Теперь уже навсегда.
Вечная тишина казенных стен
Сегодня имя Джини Уайли можно найти только в учебниках по психолингвистике. Ее местонахождение засекречено властями штата Калифорния. Известно лишь, что она жива, ей под семьдесят, и она находится в государственном учреждении для взрослых.
Те немногие, кто видел ее в последние годы, описывают потухший взгляд и полную отрешенность. Она не говорит, почти не реагирует на внешние раздражители. Девочка, выжившая в комнате страха, не смогла пережить столкновения с миром «нормальных» людей, где любовь измеряется бюджетами, а забота заканчивается вместе с научным экспериментом.
Что страшнее: безумие отца-тирана или холодный расчет людей в белых халатах, которые сначала спасли, а потом выбросили ее как использованный материал?