Удар молотка по шляпке: что такое «закреп»
Слово «закреп» звучит тяжело, как удар кувалдой, вгоняющей гвоздь до конца. В военной терминологии это не просто точка на карте. Так называют элитные группы смертников, которые следуют за волной штурма. Их задача — вгрызться в только что отбитую землю, зарыться в нее по самую макушку и держать периметр любой ценой. Они приходят, когда основная атака уже отгремела, чтобы превратить временный успех в неприступную крепость.
Если бы существовала машина времени, перенесшая Ивана в июнь 2024 года, он снова ответил бы «да» на вопрос о готовности погибнуть. «Кызыл» признается: такие слова не бросают на ветер. Это не бравада, а внутренний стержень, сплав веры в удачу и железной решимости.
Два года назад комбат собрал отряд из десяти добровольцев, сразу предупредив: задание почти смертельное. Нужно было закрепиться в 40 метрах от вражеских позиций. Группа «Кызыла» оторвалась от своих окопов на сотню метров. Вокруг — трупы, ржавое оружие и минное поле, усеянное «лепестками».
«Проводник кричал: смотри под ноги! — вспоминает Иван. — Но я мчался, ничего не видя перед собой. За мной бежал «Рэд». Потом он сказал: «Там мин — вагон». А я ни одной не заметил. Ребята тогда обалдели: «Везет же дуракам!»
Как только группа вынырнула из «зеленки», по ним ударил танк. Осколки, по словам «Кызыла», не свистели, а с чавканьем рвали землю рядом. Он упал, вскочил, снова побежал. И вдруг увидел: из-под земли торчат чьи-то пальцы и отчаянно машут. «Я заорал: «Где позиция?!» — и рванул туда. На бегу скинул в яму РПГ, следом автомат и сам сиганул «щучкой» вниз». В этом убежище он дождался своих. Передохнули — и снова в бой: разбитые доты, вражеские растяжки, риск выйти прямо в тыл ВСУ. Но чудом вышли точно куда надо.
14 июня: именинный фейерверк под артобстрелом
Оборона растянулась на десять дней. Для «Кызыла» они слились в один бесконечный кровоточащий бой. Из радиоточки ежедневно звучало: «Плена не будет. Отступления не будет». Впрочем, никто и не собирался сдаваться. Бойцы выволокли из окопов трупы вражеских солдат, чтобы не мешали бегать, собрали трофейное железо и отбивали атаку за атакой.
14 июня — день рождения Ивана. Он встретил его под адский грохот.
«Вокруг рвутся снаряды, — рассказывает он, — а я сижу и мысленно поздравляю сам себя. Думаю: «Ну и подарок, чем же это кончится?»
Самым страшным стал эпизод в ночной темноте. Артиллерийский снаряд угодил прямо в блиндаж. Вход завалило, крышу проломило. В дыру ударил лунный свет. «Кызыл» в полубреду решил, что это диверсионная группа противника светит фонарями.
«Я тогда подумал: всё, конец».
Чудо с гранатой: два дня рождения за несколько минут
Главное чудо случилось 17 июня. Дрон ВСУ сумел забросить гранату прямо в тесный блиндаж. «Кызыл» и «Рэд» стояли у выхода. В темноте никто сразу не понял, что упало.
«Рэд заорал: «Граната!» — толкнул меня на остальных и прыгнул сверху, — вспоминает Иван. — Я лежу и считаю: раз, два, три… Тишина. Секунд десять прошло. Потом нашли ее. Оказалось, чеку заклинило прямо на выходе — леска оборвалась под весом, но выдернуть запал не хватило силы».
Но это был не финал. «Рэд» схватил смертоносный кусок железа и вышвырнул наружу. Граната ударилась о бревно и, словно бумеранг, залетела обратно под ноги бойцам. Опять тишина.
«Два дня рождения за пару минут, — усмехается «Кызыл». — Нам невероятно везло. Кроме «Зазера» (погибшего добровольца), из того «закрепа» вышли живыми все».
Жажда страшнее пуль
Иван подробно останавливается на муках, которые порой сильнее страха смерти. Середина июня выдалась адски жаркой.
«Мы выпили всю свою воду, которую принесли. Потом нашли трофейную — во вражеских флягах. Свои сбрасывали нам поллитровки с дронов, но этого было как капля в пустыне. Жажда сводила с ума, — признается доброволец. — Мы всерьез обсуждали идею: рвануть вперед и штурмом взять украинский опорник, только чтобы добыть воды».
Когда приказ пришёл неожиданно
О том, что пора уходить, сообщили по рации, когда никто уже не считал, какой по счёту день выдавливает из них силы. Решили сниматься с позиции с наступлением темноты. Разбились на тройки — так безопаснее. Перед выходом «Кызыл» сказал своим: «Надо, чтобы хоть кто-то добрался до своих и рассказал, как мы здесь держались и что нам пришлось пережить». В итоге добрались все. И того парня, который не дожил до ротации, вытащили на себе.
Обратная дорога оказалась полосой испытаний, где каждые сто метров что-то пыталось тебя убить. Со всех сторон лупили. Под ногами хрустели мины, которые чудом не срабатывали. Лесополоса, по которой они заходили десять дней назад, превратилась в щепки — ни одного целого дерева, одни острые пни.
Сверху их пас украинский дрон. Гул мотора не отставал, и казалось, что сейчас с неба прилетит последнее. Но тут хлынул ливень — такой, что небо смешалось с землёй. Беспилотник развернулся и ушёл.
«Я еле переставлял ноги, — вспоминает Иван. — Несколько раз спотыкался о противотанковые мины. В другой ситуации я бы обмер от страха, а тогда просто шёл дальше. Внутри была пустота. Когда мы наконец доползли до своих, начался новый обстрел — уже из танков. Все, кто был в окопах, попадали на дно и вжались в грязь. А мы с «Рэдом» остались сидеть наверху и тупо улыбались друг другу. Наверное, со стороны мы выглядели как сумасшедшие».
Командир батальона распорядился: неделю никакой передовой, только отдых и восстановление. Но прошло всего 48 часов, и «Кызыл» с «Рэдом» сами пришли в штаб. Попросились обратно в роту.
«Война не закончилась, когда мы вышли из того "закрепа", — говорит Иван. — Мы просто выполнили свою работу. Сделали то, что от нас требовалось. Приказ не обсуждают. Отбили. Удержали. Не сдали».
Десять имён, которые не сотрутся
Позже всех, кто был в той группе, наградили орденами Мужества. Перед тем как попрощаться, «Кызыл» попросил перечислить их по позывным — чтобы никто не потерялся в истории. Он назвал каждого: «Опер», «Псих», «Кальмар». Добровольцы: «Зазер» (его уже нет в живых), «Седой», «Рэд», «Тиман», «Ирбис», «Лучик». И сам «Кызыл».
Десять человек. Десять дней в сорока метрах от чужого окопа. Они не просто выжили — они выстояли. И ушли оттуда с победой.