Случай Смолякова: герой Мосгаза, который терпеть не может «эту страну»
Андрей Смоляков — мастер двойных стандартов. В кадре он суровый, честный человек, которому веришь безоговорочно. В жизни — циник, называвший сограждан «злыднями» и заявлявший, что в нашем обществе «нормальным не вырасти». Но есть одна загвоздка: именно к «злыдням» он исправно прилетает за деньгами. Прямо сейчас артист вновь участвует в съемках новых серий «Мосгаза» — и его гонорары, как говорят инсайдеры, позволяют ни в чем себе не отказывать на его любимых берегах Средиземного моря.
«Андрей прилетает, быстро отбывает смену с лицом, будто делает нам одолжение, и на первом же рейсе — в аэропорт», — делятся коллеги по цеху.
Ему главное — скорее в Испанию или Англию, где живут дети его супруги. Формат «вахтовик»: отработал у «злыдней» — снял деньги — сбежал. Это уже не творчество, а чистая логистика. Особенно ярко его настоящее лицо высветилось, когда речь зашла о гуманитарных проектах. Смоляков, с легкостью записывающий видео для зарубежных благотворительных акций, полностью отказался поддержать мирных жителей Белгорода и Донбасса. Для человека, десятилетиями пожинавшего плоды народной любви, такой ноль эмпатии — это не политическая позиция, а профессиональный некролог самому себе.
Анатолий Белый* (он же Вайсман): от «величины» до подавленного эмигранта
Если Смоляков еще пытается усидеть на двух стульях, то Анатолий Белый* от третьего стула демонстративно отпихнулся ногой. Теперь он не «российский», а только «израильский артист». Звание, лучшие роли в столичных театрах, народная слава — всё это, видимо, было ошибкой перевода.
Однако израильская сцена не спешит принимать короля без короны. По данным из окружения Вайсмана, мужчина находится в устойчиво подавленном состоянии. Работа для него закончилась в тот момент, когда кончились московские запасы. Кастинги в международные проекты проваливаются один за другим: без идеального английского и с ярко выраженной внешностью «условного русского» (злодея) он там никому не нужен.
«Ему предлагали играть бандитов в массовке за копейки — отказался, гордость не позволяет», — шепчутся знакомые.
Его максимум на сегодня — редкие выступления перед такими же уехавшими в крошечных залах. Жена на взводе: привычные траты разбиваются о суровую эмигрантскую бухгалтерию. Накопления, которые удалось вывезти из Москвы, тают на глазах. Толя сегодня — живое опровержение мифа о «золотом дожде» на чужбине. Он не купается в роскоши, он выживает и отказывается от ролей, потому что признать себя рядовым провинциалом на новом месте — значит разрушить весь свой нарратив про «свободу».
Что в сухом остатке?
Атмосфера в российских театрах стала заметно спокойнее. И дело не в цензуре, а в том, что освободились места для тех, кто не смотрит на зал сверху вниз. На смену «звездам-вахтовикам» приходят молодые ребята, для которых работа на родине — не временная халтура между рейсами.
Вопрос к зрителям и тому самому «золотому фонду»: вы правда верите, что эти артисты способны начать всё с чистого листа? Или они просто ждут, пока закончатся последние шекели и доллары, чтобы с гордым видом постучаться обратно за новыми гонорарами? Смоляков уже стучится — новыми сезонами «Мосгаза». А Белый* пока держит марку. Но, как говорят в Одессе, «это он так думает».
* - признан иностранным агентом на территории Российской Федерации