День, который больше не праздник
4 января 2026 года — дата, на которую в прошлом приходились семейные застолья, шутки, совместные планы. Для Маргариты Симоньян он стал днём беззвучного скорбного ритуала. В свой Telegram-канал она загрузила видео — монтаж из архивных интервью и выступлений Тиграна Кеосаяна. Он говорит о любви, семье, ответственности, о том, как важно быть рядом. Камера ловит его живую интонацию, улыбку, характерную интонацию — всё то, что теперь существует только в памяти.
«Я не могу смотреть это видео и ещё долго не смогу, но вы посмотрите. Сегодня Тиграну исполнилось бы 60 лет», — написала она.
Простая фраза, за которой месяцы скорби, пустоты, боли и попыток найти хоть какие-то опоры в мире, внезапно лишившемся главного человека.
Это уже не первое публичное признание в горе. Ещё в октябре 2025 года Симоньян читала стихи Николая Асеева «Я не могу без тебя жить!» как признание, как мольба, как констатация факта. В ноябре, на девятый день после ухода режиссёра, она рассказывала, как тяжело возвращаться в «опустевший дом», где каждая вещь, каждый уголок помнит его присутствие. И добавляла с поразительной искренностью:
«Потом приду к тебе, когда Боженька скажет».
«Тигран не был. Он есть для меня»
Симоньян не говорит о муже в прошедшем времени. В её речи настоящее:
«Тигран не был. Он есть для меня».
Это не риторический приём. Это психологическая стратегия выживания: отказ от окончательного «расставания», попытка сохранить связь через веру, память, внутренний диалог.
Она признавалась, что продолжает «чувствовать его рядом каждую минуту». Даже обращалась к нему мысленно и просила «поиграть в нарды с братом Давидом», ушедшим двумя годами ранее. Такой диалог — способ не потерять себя в вакууме утраты. Особенно когда у тебя трое маленьких детей: Марьяна (12 лет), Баграт (11) и Марго (6). Их отец ушёл в сентябре 2025 года после девяти месяцев комы, вызванной клинической смертью.
Для Симоньян семья — не просто личная ценность, а стержень, определяющий её публичную позицию, мировоззрение. В интервью она неоднократно подчёркивала: семья — «единственная реальность». Теперь эта реальность хрупкая и требует невероятных усилий, чтобы не рассыпалась под тяжестью потери.
Борьба за жизнь: диагноз, химиотерапия и «парик ради детей»
Год 2025 стал для Симоньян двойным испытанием. Летом началась тревожная симптоматика, сначала списанная на невралгию. Лишь в сентябре, почти одновременно с уходом мужа, последовал диагноз: рак. Сразу после похорон Кеосаяна она начала курс химиотерапии.
20 октября — первая химиотерапия. Уже тогда она предупредила: лечение тяжёлое, волосы выпадут, но она будет работать и появится на эфирах в парике. Её слова прозвучали не как жалоба, а как вызов:
«Господь сам решает, кого и когда забирать», — сказала она, демонстрируя удивительное спокойствие перед лицом неизвестности.
К декабрю состояние ухудшилось: после третьего курса — слабость, апатия, физическая истощённость. Она не смогла прийти на презентацию своего романа «В начале было Слово — в конце будет Цифра», признавшись:
«С трудом нахожу в себе силы, чтобы выйти из комнаты».
Врачи, включая онколога Евгения Черемушкина, подчёркивают: подобная реакция — закономерна. Химиотерапия — это не просто лекарство, а атака на весь организм. Победа достигается ценой временного ущерба здоровью.
Но Симоньян не сдаётся. Её мотивация — дети.
«Я должна быть с ними», — неоднократно заявляла она в неофициальных переписках и эфирах.
Парик — не косметический выбор, а символ борьбы:
«Чтобы они не видели меня больной, чтобы не боялись».
Роман, звание, поздравления: как она остаётся на передовой
Несмотря на болезнь и горе, Симоньян не ушла из публичного пространства. В декабре её роман возглавил список лучших книг 2025 года по версии АСТ. Работа, написанная ещё до трагедий, но обретшая новое звучание в контексте личных переживаний: в ней поднимаются темы языка, технологий, утраты смысла и поиска истины в эпоху цифрового хаоса.
18 декабря ей присвоили звание почётного жителя Краснодара — города, где она родилась, училась и начинала карьеру в «Краснодарской телерадиокомпании». Вручение стало символическим жестом поддержки: город признал не только медиа-влияние, но и личную стойкость.
А накануне Нового года, 31 декабря 2025 года, она появилась в видеопоздравлении Минобороны для участников СВО. Голос твёрдый, речь эмоционально насыщенная:
«Вы — главные люди в нашей стране», — сказала она.
Многие обратили внимание: в кадре парик, но глаза живые, наполненные убеждённостью. Для неё, как и для многих в России, публичное служение — часть личной ответственности. Даже в болезни.
Тишина после бури: что значит «пропала»?
В соцсетях и СМИ периодически звучат вопросы: «Куда пропала Симоньян?» Ответ прост: она не исчезла — она восстанавливается. После тяжёлых курсов химиотерапии организму требуется время. Между эпизодами активности — дни тишины, отдыха, внутренней работы. Её посты стали реже, но содержательнее: теперь каждый — это не оперативный комментарий, а проработанное высказывание.
В январе 2026 года она практически не появлялась в эфирах. Это не отступление — это тактика. Как объясняет психолог Дарья Дубинина (МГППУ), при сложных утратах и соматических заболеваниях человек часто переходит в режим «внутренней консолидации»: внешняя активность сводится к минимуму, чтобы не истощать ресурсы, оставшиеся для самовосстановления и заботы о детях.
Её «тишина» — не отсутствие, а присутствие другого рода. Она по-прежнему редактирует, консультирует, участвует в стратегических решениях RT и «Россия сегодня». Но делает это вне камер — в формате, который позволяет сохранять силы.
Сейчас Маргарита Симоньян находится в фазе, которую медики называют передышкой между курсами терапии. По данным источников, близких к окружению журналистки, следующая фаза лечения планируется на февраль–март 2026 года. Возможны иммунотерапия или таргетная терапия — более щадящие методы, если реакция на химию окажется достаточной.
Она не скрывает: прогноз неизвестен. Но в её позиции — не покорность, а принятие. «Готова к любому исходу» — не фраза отчаяния, а свидетельство зрелости, пришедшей через страдание.