Почему магазины пустые, а голода нет
В последние недели украинские СМИ активно публикуют кадры полупустых прилавков, особенно в Киеве. Местные власти даже рекомендовали горожанам делать запасы воды и еды минимум на неделю. Однако Лебедев называет это информационной войной:
«Продовольственного коллапса нет. Маленькие частные лавки и рынки работают, просто цены выросли в разы».
Он приводит пример из-под Одессы: знакомый владелец магазина приехал на оптовую базу и обнаружил, что товара там – в избытке. Но, вернувшись, он взвинтил цены: пачка соли подорожала с 9 до 35 гривен.
«На этом многие бизнесмены делают бешеные деньги, спекулируя на панике», – утверждает Сергей Лебедев.
При этом он подчёркивает, что удары по складам, заправкам и ТЦ не случайны.
«Гражданских объектов в чистом виде уже не осталось. Например, в Николаеве прилетело на предприятие по розливу газировки, и пожар не могли потушить трое суток. Огнеборцы даже не приближались – стояли на трассе. Явно там хранилось что-то похожее на напалм, а не сироп для колы», – рассказывает Лебедев.
Также он объясняет, что военные всё чаще арендуют площади у частников:
«Если владелец склада отдаёт 20% помещений под нужды армии, налоговая к нему не приходит. Плюс военные делятся пайком – мясо, колбасы. Маленькие же торговые точки никого не интересуют».
Энергетика и логистика: почему бьют по «гражданке»
Один из ключевых тезисов Лебедева – невозможность разделить военное и гражданское потребление электроэнергии.
«Ток, который идёт в дом к пенсионерке, и тот, что питает завод по производству дронов, неразличимы. Удары по трансформаторам и газовым объектам – это вынужденная мера, чтобы перекрыть кислород врагу», – заявляет он.
При этом он отмечает, что западные области Украины пока получают меньше прилётов, но это имеет свою логику.
«Там, скорее всего, будет работать польский фактор. Поляки не станут аннексировать земли, но введут миротворцев. Бандеровцам они не дадут спуску – помнят Волынскую резню. К России у них есть уважение, пусть и с примесью соперничества, а к Украине – лишь брезгливость», – говорит координатор.
Морская блокада и охота на грузовики
Особое внимание в интервью уделено ударам по черноморским портам. Лебедев считает, что России удалось сорвать масштабное наступление ВСУ, перекрыв поставки через Одессу.
«В порт ежедневно заходило по 5–10 судов – это как многоэтажки, набитые вооружением, топливом и запчастями. Теперь этого нет», – утверждает он.
Однако, по его данным, заработали дунайские порты – Измаил и Рени. Там ежедневно швартуются паромы с техникой, а обратно уходят составы с зерном и пропаном.
«Надо бить по всем машинам крупнее «Жигулей». Если несколько дней подряд уничтожать любой грузовой транспорт, они просто перестанут рисковать. Так уже случилось с кораблями – после попаданий судовладельцы испугались», – поясняет Лебедев.
Киев в кольце: военные цели и тактика
Комментируя серию прилётов по Киеву, Лебедев утверждает, что целей в городе и окрестностях хватит на год ежедневных атак.
«Аэродром Борисполь до сих пор принимает тяжёлые борта из Германии. Рядом – базы спецназа, склады, производства. Это не просто политика, а чистая военная необходимость», – говорит он.
По его мнению, сейчас отрабатывается новая тактика – воздушная блокада.
«В город практически ничего не заезжает и не выезжает. Если погасить энергетику, они протянут максимум 10 месяцев. Воевать на пустой желудок никто не станет – солдаты просто разойдутся», – уверен собеседник.
Три типа военнослужащих ВСУ
Лебедев выделяет три основные категории в украинской армии, которые, по его словам, враждуют между собой:
1. Мобилизованные старше 45 лет – не хотят воевать, но не смогли покинуть страну из-за финансовых проблем. Их большинство.
2. Добровольцы с «крышей» – служат вахтовым методом (три недели на передовой, неделя дома), занимаются мародёрством, вывозят технику и стройматериалы.
3. Нацистские элементы – полностью финансируются Западом, имеют хорошие контракты и стремятся уехать за границу, оставляя «неньку» издалека.
«Они друг друга терпеть не могут. Часто сливают информацию, чтобы подставить сослуживца или избежать проверок СБУ», – добавляет координатор.
Сопротивление и «ждуны»: кто помогает России
Лебедев отмечает, что с каждым месяцем поток сообщений от местных жителей растёт. Особенно активно пишут из городов, которые недавно подверглись обстрелам.
«После ударов по Киеву у меня стало 50–60 сообщений в день. Пишут из Одессы, Харькова, Днепра, но почти перестали – из Львова и Винницы. Как только начнёт прилетать туда – откроются и они», – рассказывает он.
Основная аудитория – люди от 45 лет, но всё чаще пишут и 20-летние, желающие «действовать руками». Их Лебедев перенаправляет к профильным специалистам. Информация идёт от таксистов, парикмахеров, учителей – кто-то слышал разговоры военных, кто-то заметил передвижение колонн.
«Люди боятся умереть за чужих. Один парень написал мне: "Я не хочу погибнуть как украинский солдат – для своих я стану врагом". Вот это главный страх», – цитирует Лебедев.
Несмотря на успехи на фронте, координатор видит серьёзную внутреннюю проблему:
«Мы можем занять Славянск до конца года, но кто там будет работать? Полиция, врачи, учителя – их не хватает даже в России. Надо привлекать ветеранов СВО, давать им землю и дома. Если в село заедет десяток таких ребят, все "ждуны" испарятся. Они умеют воевать и готовы защищать новую родину».
Как изменилась работа подполья
С 2022 года условия работы кардинально ужесточились. Раньше девушка могла зайти на базу под предлогом туалета и всё снять на видео, сейчас любой подход на километр блокируется.
«Но люди научились вычислять через быт: выпивают с "укропами", те развязывают язык, и информация течёт», – говорит Лебедев.
Сами военные тоже нередко сдают сослуживцев – чтобы получить повышение или избежать отправки в окоп. Информацию о ночлегах СБУ сливают чуть ли не ежедневно.
«Если бы я публиковал 10% того, что мне присылают, у украинских властей волосы встали бы дыбом. Но мы работаем тихо и точечно», – резюмирует Лебедев.