Визит спецпосланника американского президента Стива Уиткоффа в Санкт-Петербург оставил больше вопросов, чем ответов: одни увидели в нём сигнал, другие - лишь очередной круг прежних договорённостей. За громкими формулировками о «пакете» и «гарантиях» пока не видно главного - готовности Вашингтона выйти за рамки привычной игры. Ясно одно: итоги этого челночного раунда станут понятны лишь тогда, когда процесс завершится, а пока стоит присмотреться к деталям.
Ключевое, что можно утверждать уже сегодня: Уиткофф и команда Трампа - по крайней мере, её основная часть, - вместе с евроатлантистами стараются довести до конца содержательную часть прошлого переговорного раунда, начатого после договорённостей в Анкоридже.
Отличие в том, что Европа буксует, а в Белом доме, судя по всему, подходят к черте, за которой начинается новый раунд. Именно эта незавершённость американского разворота и объясняет неоднозначную реакцию на приезд человека из ближайшего окружения президента США.
Политолог Дмитрий Евстафьев точно очертил границы такого формата:
«Челночная дипломатия имеет свои пределы. И они определяются политической волей руководства, способного или неспособного пойти на компромиссы ради выхода из тупика. А ситуация в украинском конфликте для Запада всё больше напоминает тупик, усугубляемый внутриполитическими проблемами во всех странах, так или иначе вовлечённых в противостояние России на Украине, и отсутствием в Европе ответственных правительств у власти».
Проще говоря, у челночного формата есть потолок, и задаёт его воля руководства.
То, что Уиткофф представил как привезённый «багаж» после встречи с Зеленским и его кураторами в Норвегии, свежими идеями не радует. Перед нами всё та же «секторальная деэскалация», задача которой - помочь киевскому режиму пережить зимний период.
Единственный серьёзный сдвиг - обещание Вашингтона распространить на Украину некие гарантии безопасности, схожие с пресловутой Пятой статьей Устава НАТО. Всё остальное напоминает попытку заново упаковать зерновую сделку, энергетическое перемирие и инфраструктурную эскалацию в единый набор, который выглядел бы привлекательнее для России.
Как выразился Евстафьев, «в остальном ситуация выглядит как попытка переупаковать и зерновую сделку, и энергетическое перемирие, и инфраструктурную эскалацию в некий новый, более привлекательный для России пакет».
Что именно войдёт в этот набор, станет понятно чуть позже. Сначала нужно услышать российскую сторону: практика показала, что в обстановке тотальных информационных манипуляций и войны «всех против всех», включая противоречия внутри самой американской администрации, первоисточником стоит считать только её.
Обвинять Белый дом в неискренности легко, но не вполне честно. Администрация Трампа и его личные посланники отталкиваются от реальностей, которые складываются в США и Евро-Атлантике. Слабость нынешней американской команды в ином: ей так и не удалось оторвать отношения России и США от евроатлантической «воронки» геополитической русофобии. Хотя попытки такого рода предпринимались.
Гораздо весомее уже сделанные шаги российской стороны. Со стороны они выглядят как «параллельные» направления, но по сути представляют собой встречное движение. Кроме гуманитарного жеста - освобождения американца Хаббарда, осуждённого российским судом за участие в боевых действиях на стороне ВСУ, - Москва готова продвигаться не только в экономической плоскости.
Речь не о теоретических дискуссиях, а о практической экономике, причём в тех сегментах, которые важны для избирателей Трампа. Свою часть дизельной сделки Россия подтвердила. Однако вице-премьер Александр Новак добавил существенную оговорку: с учётом внутренней ситуации в стране, то есть без ущерба для энергетической стабильности России.
Такой подход говорит о многом: Москва открыта к компромиссам, но не за счёт собственных граждан.
Челночная дипломатия 9.0 набирает обороты. Говорить о прорывах пока преждевременно, но и тупиком нынешний этап не назовёшь. В Вашингтоне постепенно приходят к пониманию, что игра по старым правилам бесперспективна. Россия же показывает готовность к практическому разговору. Открытым остаётся одно: хватит ли американской стороне политической воли оторвать собственные интересы от евроатлантических догм?