История тулячки Ангелины — иллюстрация того, как далеко может зайти ложь. Её знакомый Коля, с которым она выросла в Узловой, сообщил ей, что его брат Паша умер. «Несчастный случай». Ангелина была в шоке, но когда позвонила жене Паши, выяснилось: тот жив-здоров. Коля просто всё придумал.
Психолог Екатерина Леоненко объясняет: за таким поведением часто стоит острая потребность во внимании и признании.
«Если реальная жизнь кажется пресной, человек „додумывает“ себе роль в центре событий, это механизм компенсации», — говорит эксперт в беседе с Тульской службой новостей.
Другая причина — страх негативной оценки. В когнитивно-поведенческой терапии работают с убеждениями: «Я недостаточно хорош», «Если узнают правду — отвергнут». Ложь становится щитом для самооценки.
Почему люди врут, даже когда им уже не верят? По словам Леоненко, здесь включается поведенческое подкрепление. Мозг запомнил: ложь помогла избежать стресса или получить эмоции. Привычка закрепляется. «Признать обман психологически сложнее, чем соврать снова — придётся столкнуться с неприятным образом себя», — поясняет психолог.
Отдельно Леоненко остановилась на детской лжи. В 10–11 лет дети уже чётко разделяют фантазию и реальность. Ребёнок врёт, чтобы избежать наказания или защитить свой образ в глазах родителей. Ругать и ловить на лжи бесполезно — это усилит защиту. Лучше разделять личность и поведение: «Ты поступил неправильно, но это не делает тебя плохим».
Патологических врунов, по словам психолога, не существует.
«В современных классификациях такого диагноза нет. Частый обман может сопровождать разные трудности, но сам по себе болезнью не является».
С хроническим вруном невозможно справиться силой — можно только обозначать границы без обвинений: «Когда я обнаруживаю, что ты говоришь неправду, мне сложно тебе доверять». Доверие восстанавливается не обещаниями, а последовательностью поступков.