Инициатива главы комитета Госдумы по труду и соцполитике Ярослава Нилова о введении минимальной стоимости рабочего часа при неполной занятости — это попытка системно решить проблему, которую действующее трудовое законодательство обходит стороной. В комментарии RuNews24.ru эксперт по социально-экономической политике Яков Якубович пояснил, что закон защищает тех, кто отработал месячную норму на полную ставку, но миллионы людей с частичной занятостью остаются без четкой нижней планки оплаты их труда.
Эксперт отмечает, что суть решения заключается во введении в Трудовой кодекс понятия минимального размера почасовой оплаты труда для сотрудников с неполной занятостью. Если обычный МРОТ — это минимальная планка за полный отработанный месяц, то почасовая ставка — это гарантированный минимум за один час работы для тех, кто трудится неполный день или неделю. Авторы предлагают устанавливать эту ставку ежегодно одновременно с МРОТ. Почасовая ставка не может быть ниже стоимости часа работы, полученной путем деления месячного МРОТ на среднемесячное количество рабочих часов. При этом сам Нилов неоднократно подчеркивал, что ставка должна быть выше этого расчетного значения, и ранее озвучивал ориентир в 300 рублей в час.
По словам эксперта, ключевое отличие от действующей системы в том, что сегодня зарплата при неполной занятости просто пропорционально рассчитывается от МРОТ за фактически отработанное время. Новая инициатива настаивает на отдельной гарантированной ставке за час, которая защитит от обесценивания труда тех, кто физически не может работать 40 часов в неделю, либо, наоборот, перерабатывает на фрилансе.
Цель инициативы — борьба со скрытым занижением зарплат через механизм неполной занятости. По данным Росстата, в 2025 году 2,6% работающих россиян получали зарплату ниже МРОТ — максимум с 2019 года. При этом число занятых неполный день достигло 5,5 миллиона человек, увеличившись на 12% за год, а работодатели стали использовать вынужденный перевод на неполный день в восемь раз чаще. В условиях экономической нестабильности работодатели нередко переводят сотрудников на неполный день, формально сохраняя высокую интенсивность труда, но пропорционально урезая доходы. Человек выполняет почти ту же работу и несет ту же ответственность, но получает значительно меньше только потому, что формально часы сокращены. Новая мера призвана закрыть эту лазейку.
Однако, как подчёркивает Яков Якубович, инициатива несет и риски. Главный из них очевиден: работодатели, столкнувшись с необходимостью платить больше за каждый час, могут сократить количество таких сотрудников или вовсе отказаться от их найма, что также стимулирует теневую занятость.
«Это ударит, как ни странно, по тем, кто уже привык к фрилансу как основной форме занятости. Кроме того, почасовая оплата создает риски и для основной занятости: работодателю становится выгоднее нанимать людей на три часа вместо восьми, экономя на социальном пакете и гарантиях».
Ключевой механизм минимизации таких рисков — синхронизация почасовой ставки с МРОТ и четкое законодательное закрепление того, что почасовая гарантия распространяется именно на формат неполной занятости, а не подменяет собой полноценные трудовые контракты. Профсоюзы традиционно выступают за полноценную занятость, а не за временные схемы, и именно баланс между гибкостью и защитой должен стать главным предметом обсуждения при доработке законопроекта.
Законопроект уже направлен в правительство и находится в активной стадии обсуждения. Однако до принятия далеко: он должен пройти через Российскую трехстороннюю комиссию по регулированию социально-трудовых отношений, где сталкиваются позиции правительства, профсоюзов и работодателей. По замыслу авторов, в случае принятия закон вступит в силу 1 января 2027 года. Но учитывая, что подобные инициативы обсуждаются уже несколько лет, а позиция правительства пока официально не сформулирована, говорить о быстром принятии преждевременно. Ключевым станет вопрос о конкретном размере ставки: слишком низкая не решит проблему, слишком высокая ударит по малому и среднему бизнесу. Тем не менее сам факт того, что профильный комитет Госдумы выносит эту тему на федеральный уровень, говорит о серьезности намерений.