По словам специалиста, один отдельный признак не является доказательством того, что ребенок вовлечен в опасную среду. Однако совокупность резких и устойчивых изменений в поведении должна стать для взрослых серьезным поводом для беспокойства.
Первым и самым очевидным сигналом становится закрытость. Подросток перестает делиться тем, с кем он общается и чем занимается в сети. Параллельно происходит полная смена круга знакомых, имена и личности которых ребенок категорически отказывается называть.
Второй важный маркер — идеологический. В переписках, социальных сетях или повседневной речи могут появиться радикальные лозунги, призывы к насилию или унижению определенных групп людей. Также психолог выделяет навязчивую символику, специфический контент, интерес к тайным закрытым встречам и попытки ребенка оправдывать жестокость или противоправные действия.
Серьезные изменения затрагивают и эмоциональную сферу.
«Усиливаются тревожность, раздражительность, агрессия или, наоборот, апатия. Возникают конфликты в семье и с друзьями, снижается интерес к прежним увлечениям и успеваемость в учебе», — отметила Шаронова в беседе с РИАМО.
В таком уязвимом состоянии подросток становится легкой мишенью для манипуляторов, которые предлагают ему «ощущение исключительности» и простые ответы на сложные жизненные вопросы.
При этом психолог предостерегает родителей от поспешных выводов. Похожая симптоматика может быть вызвана не деструктивными сообществами, а школьным кризисом, травлей (буллингом), одиночеством или повышенной тревожностью.
«Задача взрослого — спокойно выяснять, что происходит на самом деле», — резюмировала Елена Шаронова.