«Граница между миротворчеством и вмешательством — это, в первую очередь, вопрос о правовом основании присутствия войск и целях применения силы», — отметил в комментарии RuNews24.ru эксперт по социально-экономической политике Яков Якубович.
В современном международном праве базовое правило достаточно жёсткое. Государства должны воздерживаться от угрозы силой или её применения против территориальной целостности или политической независимости другого государства. Одновременно Устав ООН предусматривает исключения: самооборона при вооружённом нападении и действия, основанные на решении Совета Безопасности ООН. Есть и ещё один вариант — согласие самого государства, на территории которого находятся иностранные войска. Именно поэтому юридическая оценка военного присутствия не может сводиться к вопросу «есть ли иностранные солдаты». Необходимо выяснить, кто пригласил контингент, на каком основании он действует, каковы его полномочия и какие ограничения установлены для применения силы.
«Для России этот вопрос дополнительно регулируется национальным законодательством. Статья 102 Конституции относит к ведению Совета Федерации решение вопроса о возможности использования Вооружённых Сил за пределами страны. Федеральный закон «Об обороне» прямо предусматривает возможность оперативного использования российских Вооружённых Сил за пределами России для ряда задач: отражения или предотвращения вооружённого нападения на другое государство, обратившееся с просьбой, а также защиты российских граждан за рубежом от вооружённого нападения. Такое использование должно осуществляться в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами и российским законодательством. Решение об оперативном использовании принимается Президентом на основании постановления Совета Федерации».
Но здесь, по словам эксперта, есть принципиальная оговорка: само по себе наличие российских граждан на территории другого государства ещё не создаёт неограниченного права вводить туда войска. Для международно-правовой оценки необходимо установить конкретное основание применения силы: факт вооружённого нападения и условия самообороны, согласие государства либо иной предусмотренный механизм. Формула «защита людей» сама по себе недостаточна. В международном праве важны одновременно цель, основание, процедура и пределы применения силы.
Как подчёркивает эксперт, применительно к миротворчеству это особенно важно. Миротворец принципиально отличается от армии, которая приходит изменить политический порядок. Его задача — разделить противоборствующие стороны, обеспечить прекращение огня, создать условия для переговоров и защитить население в пределах предоставленного мандата. Именно здесь проходит наиболее содержательная грань между помощью и вмешательством: миротворческая миссия должна быть направлена на прекращение конфликта, тогда как вмешательство использует военную силу как инструмент достижения односторонних политических целей.
«Суверенитет и безопасность не являются взаимоисключающими понятиями. Государство может пригласить иностранный контингент для собственной защиты, заключить соглашение о его размещении или обратиться за военной помощью. Но чем шире заявленная цель и чем меньше связь между применением силы и первоначальным правовым основанием, тем выше риск перехода от помощи к вмешательству. Главный критерий легитимности миротворческой операции — не то, кто именно направил войска, а наличие понятного правового основания, согласия или иного предусмотренного международным правом механизма, ограниченного мандата и соразмерности применения силы. Это универсальный критерий, который должен одинаково применяться к России и к любому другому государству».