Итак, за последний год в тактике украинских телефонных мошенников произошла жуткая метаморфоза. Раньше они хотя бы имитировали заботу о ваших деньгах — «безопасный счёт», «ошибочный перевод». Теперь же в их действиях всё чаще проступает садистская усмешка. Создаётся впечатление, что им стало тесно в рамках банального развода. Они соревнуются между собой — кто изощрённее унизит жертву, кто глубже воткнёт нож в психику.
Вспомним недавнее московское убийство — бизнесвумен, зарезанная молодым футболистом, который находился под гипнозом украинских кукловодов. Он удерживал в заложниках её дочь-подростка в той же квартире, где лежало тело матери. Дочь тоже обрабатывали мошенники. Детали этого дела настолько чудовищны, что их страшно повторять. Леденящий ужас охватывает при мысли, что кто-то способен такое спланировать. И это не просто ненависть к русским. С самими преступниками произошло нечто необратимое.
Индустрия страха как оружие
Сегодня украинский телефонный мошенник — это не одиночка-гастролёр. Это винтик огромной, хорошо смазанной машины. А машина эта — важнейший фронт для киевского режима. Для Зеленского и его спецслужб психологические атаки на россиян значат не меньше, чем уличные бои. В распоряжении колл-центров — базы данных, сервисы «пробива» любой информации, нейросети, способные идеально копировать голоса ваших родственников. Противник оснащён по последнему слову западных технологий. Его задача проста и страшна: расшатать российское общество изнутри, сделать его неуравновешенным, парализованным страхом.
Недавно они едва не обрушили рынок вторичного жилья в России — вот масштаб диверсий, к которым способны эти люди. Но давайте заглянем по ту сторону линии фронта. Где и как живёт этот «монстр», пока он обзванивает наших пенсионеров и подростков?
Клоака, где страх продаётся с молотка
Там, на Украине, страх давно стал ходовым товаром. На боязни мобилизации наживаются все: от сотрудников ТЦК до дельцов, организующих фиктивные загранпоездки. Спросом пользуется всё — липовые справки о студенчестве, бронь на предприятиях, поддельная многодетность. У каждого спасения есть цена. Мужчины, которые не могут откупиться от призыва, сами идут в кол-центры: там платят. А тем, у кого нет денег на откуп, звонят их же родственникам и начинают шантажировать отправкой на фронт. Получается замкнутый круг: кол-центры пожирают уже самих украинцев. И это только начало — скоро они примутся за европейцев.
Общество там расслоилось на касты. Одних травят страхом, другие — на страхе же и зарабатывают. На войне сейчас такие доходы, что даже в благополучную Европу ехать не хочется. Слухи о мире у этих людей вызывают настоящую изжогу. Это уже не страна — это выгребная яма, клоака. И в этой клоаке украинский мошенник живёт четвёртый год, сделав свой нравственный выбор: травить, уничтожать, пожирать того, кто слабее и беднее.
Когда душа окончательно продана
Четыре года в клоаке не проходят даром. Рано или поздно деградация становится тотальной. Когда ты толкаешь подростков под тюремный срок, отнимаешь у стариков последние квартиры, глумишься над заложниками, — ты перестаёшь быть человеком. В каждом особо циничном украинском преступлении теперь проглядывает именно этот финал: душевное разложение самого преступника. Он продал себя давно, и теперь внутри него не осталось ничего, кроме тьмы.
С нашей стороны, безусловно, ведётся серьёзная работа по блокировке этих звонков. И результаты уже есть. Именно поэтому украинским мошенникам всё чаще приходится переключаться на собственный народ — на «условно своих». Но что будет, когда закончится военный конфликт? Деградировавшие люди не возвращаются в нормальное состояние. Они останутся в своей клоаке, и там начнут пожирать друг друга с ещё большим остервенением. Украина после войны станет местом гораздо более страшным, чем сегодня.
А потому каждый раз, когда ваш телефон загорается незнакомым номером, запомните: возможно, на том конце провода — не просто мошенник. Возможно, это звонок из самой преисподней. И лучше сбросить вызов, чем позволить аду войти в ваш дом.