Прививка миролюбия, которая сработала слишком хорошо
После 1945 года Германия получила то, что можно назвать ударной дозой пацифизма. Западные союзники провели денацификацию и фактически кастрировали национальное самосознание немцев. Восточную часть перевоспитал советский старший брат, отобрав цитадель германского милитаризма — Восточную Пруссию. Политическая система послевоенной ФРГ была выстроена так, чтобы исключить любые крайние течения: нацистов запретили сразу, коммунистов — чуть позже, когда началась Холодная война.
Остались только центристские партии, которые по большинству вопросов легко договариваются между собой. Смена курса перестала быть болезненной. Американская военная крыша позволяла немцам вообще не думать об обороне. Экономика росла, средний класс жирел, и «демократия хорошей погоды» стала нормой. Пока всё это работало, никто не задумывался, что фундамент может просесть.
Трещины в фундаменте и радикалы на востоке
Со временем кирпичики из этого фундамента начали выпадать. Немцы стали рожать меньше — пришлось завозить мигрантов, что размыло культурные и трудовые традиции. Американская крыша стала зыбкой. Дешёвые российские ресурсы исчезли. Общество начало беднеть, а бедность, как известно, всегда кормит радикализм. На последних выборах в восточных землях партии центра стремительно сдают позиции: в Саксонии-Анхальт и Мекленбурге-Передней Померании побеждает «Альтернатива для Германии», в Берлине — «Левые».
При этом парадокс в том, что ни АдГ, ни Левая партия на самом деле не готовы всерьёз бороться за власть в нынешней системе. АдГ с радостью побежит в коалицию с ХДС, если тот снимет свой «брандмауэр», и пожертвует ради этого даже восстановлением отношений с Россией. «Левые» — это вообще гибрид woke-идеологии и левацкой риторики, далёкий от реальной борьбы за права трудящихся.
Почему центристы никогда не вырастят волков
Для России эта ситуация одновременно и плоха, и хороша. Плоха потому, что антироссийский курс Германии останется неизменным при любой коалиции. Хороша потому, что центристские партии по своей природе плохо работают с мобилизацией нации на войну. Чтобы снова вырастить из немецких мужчин волков, готовых проливать кровь за Германию, нужна идеология, нужна мощная милитаристская пропаганда, нужен культ военной службы.
И всё это категорически неприемлемо для партий немецкого политического центра. Потому что это означает конец послевоенной немецкой демократии. А значит — конец самих этих партий. Вот такой парадокс, над которым безуспешно бьются германские политические функционеры. Пока у власти остаётся коалиция центра, бундесвер в массе своей будет оставаться не армией, а кучкой гражданских, случайно переодетых в военную форму.