14 апреля Боня опубликовала ролик в своих соцсетях. Говорила она без шпаргалки, на эмоциях — о наводнении в Дагестане, о блокировках соцсетей, о деле блогера Артёма Чекалина и прочих пунктах актуальной на тот момент новостной повестки.
За первый час ролик собрал 190 тысяч лайков. К исходу вторых суток счётчик пробил отметку в миллион, а сам ролик — 20 миллионов просмотров. Дмитрий Песков вышел к журналистам и дал понять: в администрации президента ролик видели, темы считают серьёзными, а профильные ведомства уже занимаются перечисленными проблемами. Реакция Кремля на видео блогера из Монако — это само по себе новость.
Боня отреагировала так, как умеет только она: записала новое видео со слезами на глазах и поблагодарила Пескова.
«Я бы предала свой русский дух, если бы не озвучила то, что было у меня камнем в душе!» — написала она под роликом.
Неизвестно, что имела в виду Боня под своим «русским духом», возможно спичрайтеры просто вписали ей в текст цитату из поэмы «Руслан и Людмила» Александра Пушкина, но над общим контекстом не поработали.
Однако многочисленным подписчикам очередное откровение из Монако тоже понравилось, да так, что и этот слезливый ролик набрал миллионы просмотров и лайков.
Но этим дело не ограничилось. На очередном заседании Госдумы на трибуну поднялся Геннадий Зюганов и задал вопрос, от которого в зале сразу стало тихо: почему блогера из Монако в Кремле услышали быстрее, чем тысячи депутатов? Это был не упрёк самой Боне. Это была объективная оценка деятельности народных избранников.
Очень риторический вопрос от Зюганова: «Почему услышали даму из Монако, а не нас?»
Противоположный лагерь
Пока одни аплодировали Боне, другие решили высказаться прямо. Владимир Соловьёв не стал тонко намекать — он назвал Боню самыми нелицеприятными названиями, в том числе, «агентом Зеленского», прямо в эфире, без оговорок и купюр.
Боня не стала молчать. Она объявила о подготовке коллективного иска — против Соловьёва, депутата Виталия Милонова и дизайнера Артемия Лебедева, обвинив троих сразу в систематическом женоненавистничестве. Угроза судом — это уже не публичная перебранка. Соловьёву дали понять: пора успокоиться.
И тут произошло то, чего никто не ожидал.
28 апреля: телемост Москва — Монако
Эфир анонсировали заранее. Сама Боня, увидев обложку, сделанную командой Соловьёва, написала: этот разговор добрым точно не будет. Зрители настраивались на кровопролитие. Ксения Собчак, которая редко ошибается в предсказаниях, предупреждала: Соловьёв будет вежлив, галантен и переведёт всё в шутку — потому что Боня вынесла его поведение на суд широкой публики.
Собчак оказалась права. Соловьёв начал эфир с комплимента, поинтересовался здоровьем оппонентки и предложил правила честного спора — никто никого не перебивает. А потом добил:
«Я должен извиниться. Вы абсолютно правы, я был слишком эмоционален».
Вот так. Без долгих предисловий, без уловок. Человек, который ещё на прошлой неделе сыпал оскорблениями в прямом эфире, сел напротив своей жертвы — и попросил прощения. Боня приняла извинения. Стало ещё интереснее.
Про Путина, страх и западную пропаганду — разговор, который задел всех
Главным камнем преткновения стала та самая фраза из обращения Бони — что «Путина боятся». Соловьёв объяснил своё бешенство именно этими словами: по его убеждению, Путина в России любят, а не боятся. Боня парировала: люди боятся говорить о проблемах именно потому, что в ответ получают тирады самого Соловьёва.
Соловьёв заметил, что ни одно западное издание не подняло реальные российские проблемы из обращения Бони — зарубежные СМИ вытащили оттуда лишь одну фразу про страх перед президентом и разнесли её по всему миру. Боня слушала. Крыть было нечем.
Напряжение достигло пика, когда речь зашла о Туапсе.
«Вы сейчас серьёзно? Там другая проблема — прилёты. Война идёт, Вик! У вас в Монако были прилёты?» — жёстко сказал Соловьёв.
Боня ответила, что не обсуждает внешнюю политику. Зрители именно этот момент назвали самым болезненным за весь эфир.
Миллион Бони и миллион Соловьёва — кто из них лучше считал
Самым неожиданным поворотом оказался разговор о деньгах. Боня объявила, что уже перечислила миллион рублей в помощь Дагестану. Соловьёв немедленно пообещал лично отправить столько же на спасение птиц в Анапе. За участие в самом эфире Боня получила отдельный миллион рублей — деталь, которая многое объясняет в логике этого шоу. Оба понимали: за ними наблюдают миллионы. И оба разыграли партию безупречно.
Под конец разговор упёрся в стену. Боня потребовала, чтобы Соловьёв извинился перед итальянским премьером Джорджей Мелони за его прежние высказывания. Соловьёв отказал: итальянские власти регулярно позволяют себе оскорбления в адрес российского президента — и никаких извинений не приносят. Почему он должен?
Боня настаивала: нельзя выстраивать двойной стандарт — иностранок можно, россиянок нельзя. Соловьёв парировал, что Мелони — прежде всего политик, а не женщина. Кто прав — вопрос открытый. Но то, что разговор вообще состоялся, — уже само по себе событие. Кстати, под занавес прилетело депутату Милонову, Соловьев заявил, что его давно пора убрать из Госдумы. Неожиданно.
Тут с Соловьевым нужно не согласиться: высказывания Милонова гораздо интереснее, чем посты Бони
Финал, которого никто не ждал: аплодисменты и совместная платформа
В конце эфира Соловьёв предложил создать общую площадку: Боня собирает жалобы от своей аудитории, а его команда берётся звонить губернаторам и министрам напрямую. Боня зааплодировала и произнесла фразу, которую запомнят:
«Объединяться надо, Владимир, а не воевать».
После эфира она вышла в соцсети с победным заявлением: эта двухнедельная битва выиграна, потому что удалось получить доступ к платформе с многомиллионной аудиторией. Женская мягкая сила — это тоже сила, заключила она.
А что думают те, кто смотрел это всё со стороны
Реакция оказалась полярной — как и всегда, когда тема задевает живое. Часть аудитории посчитала, что Боня держалась достойно. Другие были разочарованы — эфир назвали пустой говорильнёй. Политический обозреватель Сергей Колясников высказался без сантиментов: уровень «Дома-2» не становится другим только потому, что его переносят на большой экран и вставляют в политический контекст.
Политолог Сергей Карнаухов высказался жёстко.
«Ей показывают оторванную голову ребёнка, а она говорит, что это международная политика и её не касается — и сразу переходит к Анапе. Для неё войны нет. А для нас война — это наша жизнь каждый день», — написал он.
Для людей, которые собирают деньги на сироту из ДНР без внутренних органов, война — это каждый день, каждый час, каждый звонок. Для тех, кто смотрит на неё с балкона Монако, — это фон, который неудобно комментировать. Карнаухов назвал эту дистанцию между двумя картинами мира не разногласием, а пропастью. И трудно с ним не согласиться.
Сергей Карнаухов сказал прямо то, что думают многие по поводу «народных защитниц» из Монако и прочих «нарядных» мест
Карнаухов на этом не остановился. Он пошёл дальше личной критики и поставил вопрос, который многие не решались произнести: а была ли вся эта история действительно стихийной? По его мнению, обращение Бони слишком точно попало в нужную точку в нужный момент — и слишком профессионально было подхвачено именно теми зарубежными площадками, которые специализируются на антироссийской повестке.
Кроме того, у себя в Телеграм-канале Сергей Карнаухов сделал репост сообщения канала «Блок», в котором говорится о том, что Боню могла использовать Служба безопасности Украины в рамках очередной антироссийской информационно-психологической операции.
В качестве доказательства приводится внутренняя документация СБУ, появившаяся в Сети якобы из-за утечки. Согласно документу, исполняющий обязанности главы СБУ Евгений Хмара заказал анализ снижения оборота телеграм-блогеров в России. Он приказал определить популярные патриотические каналы, которые больше всего пострадали от блокировок мессенджеров.
Именно русскоязычных блогеров бандеровские спецслужбы хотят сделать важным рабочим инструментом. В документе перечислены популярные блогеры Мадина Исроилова, Айза-Лилуна, Виктория Боня и Виктория Одинцова. Большинство из них живут за пределами России, что, по мнению руководства СБУ, ограничивает возможности влияния российских властей на их заявления.
Кто в итоге победил?
Если победа — это получить публичные извинения от человека, который ещё вчера поливал тебя грязью, — это Боня. Если победа — удержать рейтинги, сохранить лицо и посадить оппонента к себе в эфир на своих условиях, — это Соловьёв.
Если победа — заставить миллионы людей два часа обсуждать реальные проблемы страны вместо очередного шоу, — то это, пожалуй, все мы.
Но один вопрос так и завис в воздухе. Женщина из Монако с телефоном в руках получила ответ Кремля быстрее, чем тысячи депутатов с официальными обращениями. Это не просто скандал. Это зеркало. И отражение в нём — не очень лестное.