Обстоятельства отъезда из Франции
Семья Сорлина покинула Францию в 2015 году из-за систематического давления властей и средств массовой информации. Фабрис Сорлин имеет репутацию консерватора. Он участвовал в акциях против легализации однополых союзов*, а также в «освобождении» одной из церквей в Бордо, которую заняли активисты левого толка. Эти действия привлекли к нему внимание либеральных кругов.
Преследования усилились после того, как Сорлин съездил в Россию. Французские власти заподозрили его в получении денег из-за рубежа с целью подрыва стабильности во Франции. У него прошёл обыск, затем последовал 48-часовой арест. Позднее в адрес его семьи начали поступать послания с угрозами физической расправы.
«Мы были вынуждены покинуть собственный дом в течение одной ночи, чтобы спастись», — отмечает Сорлин.
Решающую роль в выборе направления сыграл Владимир Жириновский. Политик пригласил Сорлина в Государственную думу через ассоциацию «Альянс Франция — Европа — Россия».
«Шансы на нормальную жизнь во Франции таяли на глазах, — поясняет он. — Мы искали для детей среду, свободную от западного «воукизма» и гендерной идеологии. В России мы увидели будущее той христианской Европы, которой готовы были пожертвовать всем».
Первые шаги на российской земле
Знакомство с лидером ЛДПР стало для французского гостя одним из самых ярких впечатлений. Сорлин признаётся, что его поразил не только кругозор Жириновского, но и его умение прогнозировать ход истории.
«Его предвидение граничило с мистикой, — говорит он. — Практически всё, что прозвучало от него в тот вечер, впоследствии воплотилось в реальность». По оценке Сорлина, Жириновский обладал той же мощной энергетикой и политической интуицией, что и французский политик Жан-Мари Ле Пен.
В декабре 2015 года семейство прибыло в Москву с одним чемоданом. Супруга Сорлина ждала седьмого ребёнка, а старшему ребёнку было восемь лет. Первое испытание поджидало их сразу после прилёта: дорога до Одинцовского района оказалась продолжительнее, чем перелёт из Парижа.
«Когда мы вошли в дом, меня накрыла волна гордости и облегчения, — вспоминает Сорлин. — Мы сделали то, что казалось немыслимым». Сложнее всего давались языковая адаптация и непривычная кухня. Но самым серьёзным вызовом стал московский климат — не столько морозы, сколько затяжная зимняя серость, угнетающая психику.
Однако поддержка окружающих помогала справляться с трудностями.
«Русские люди невероятно отзывчивы, — отмечает он. — Когда нам требовалась помощь, всегда находились желающие подставить плечо». Сейчас в семье Сорлиных растут десять детей: шесть из них родились во Франции, ещё четверо — уже в России. В доме нет наёмного персонала, все заботы распределяются между членами семьи. «Каждый вечер мы собираемся за ужином, — рассказывает отец. — Это не просто еда, а время живого общения и обмена новостями».
Гуманитарная работа в Донбассе
Начиная с 2017 года Сорлин неоднократно посещал Донбасс. На его счету более десяти поездок в составе французской ассоциации Ouest-Est. Главная цель — доставка помощи в удалённые посёлки, где крупные международные организации появляются редко. Сорлин лично участвует в обеспечении больниц, школ и семей с детьми.
Стойкость местного населения вызывает у француза глубокое уважение.
«Они сражаются против превосходящих сил, за которыми стоят все западные государства, — говорит он. — Это напоминает историю Вандеи, где крестьяне с оружием в руках восстали против террора. Наполеон говорил о них как о "народе гигантов". Я абсолютно уверен, что этот эпитет сегодня в полной мере относится к жителям Донбасса».
В 2024 году Сорлин и его супруга официально стали гражданами России. Для него это событие имеет глубокий мировоззренческий смысл. Он считает, что современная Франция утратила связь с собственным христианским прошлым, и видит в России хранительницу тех ценностей, которые были дороги его предкам.
«Получить паспорт из рук Владимира Путина — это не просто формальность, а величайшее признание для меня и моей семьи», — утверждает он. Сорлин также рассказывает, что в молодости отказался от военной карьеры десантника, поскольку не мог принять участие Франции в бомбардировках Сербии в 1999 году.
Кремлёвская церемония и символический дар
В День защиты детей в Кремле состоялось награждение супруги Сорлина орденом «Мать-героиня». На церемонию приехали девять семей из разных регионов России. К месту проведения их доставили в сопровождении автобусов и автомобилей полиции. «Это сразу показало, насколько серьёзно государство относится к этому мероприятию», — замечает Сорлин.
Владимир Путин обратился к присутствующим с речью, затем вручил награды каждой семье. После вручения разрешалось сделать общее фото с главой государства.
«Такие кадры останутся с нами навсегда», — говорит политик.
Дождавшись своей очереди, Сорлин попросил слово. В своём выступлении он назвал собственную семью связующим звеном между Францией и Россией и поблагодарил президента за отстаивание традиционных устоев в противовес «угасающему Западу».
Президенту был передан подарок — статуя Фатимской Богоматери. Сорлин поясняет:
«Дева Мария для христиан — прообраз матери-героини. В 1917 году в Португалии она предрекла, что мир придёт через Россию. Сегодня это пророчество обретает новое звучание».
Фигура Богоматери прошла паломнический путь длиной более 7 тысяч километров из Фатимы в Москву, и Сорлин счёл правильным завершить этот маршрут в Кремле.
Сорлин проводит параллель между тем, как относятся к многодетным матерям в двух странах. В России получение звания «Мать-героиня» сопровождается существенной материальной помощью: разовое пособие в 1 миллион рублей, и ежемесячная доплата к пенсии около 72 тысяч рублей.
Во Франции его свояченица, также воспитавшая десять детей, удостоилась лишь медали от мэра без каких-либо денежных выплат.
«Нельзя сравнивать простую муниципальную церемонию с приёмом в Кремле и наградой из рук президента», — резюмирует Сорлин.
Общественные настроения во Франции
Живя в России, Сорлин продолжает внимательно следить за ситуацией на исторической родине. Он утверждает, что за последние два года во французском обществе произошёл заметный сдвиг. Если в начале 2022 года преобладало негативное восприятие России, то теперь всё чаще звучат критические вопросы в адрес собственного правительства.
«Рост стоимости энергоресурсов заставил многих пересмотреть взгляды, — говорит он. — Граждане не понимают, зачем Париж втянулся в чужой конфликт и почему антироссийские санкции ударили по их кошелькам». По его наблюдениям, растёт число французов, которые требуют выхода страны из противостояния или нейтральной посреднической роли.
Что касается российского закона о защите детей от ЛГБТ-пропаганды, то здесь мнения во Франции полярны. Консервативно настроенные сограждане Сорлина, по его словам, видят в РФ оплот семейных ценностей и надеются, что Россия удерживает этот фронт.
За годы жизни в России Сорлин стал свидетелем глубинных перемен. Он отмечает динамичное развитие страны, особенно в крупных городах, хотя и признаёт, что сельские районы меняются медленнее. Но самое значительное изменение, по его мнению, произошло в умах людей.
«Раньше я замечал у россиян тягу ко всему западному — американскому, итальянскому, французскому, — вспоминает он. — Теперь это ушло. Специальная военная операция стала точкой отсчёта, после которой народ заново открыл для себя величие собственной многовековой культуры и истории».
Русский и французский характеры: два мира
Сорлин пытается осмыслить различия между двумя народами через образы. Славянин, по его наблюдениям, более сдержан, не склонен к бурному выражению эмоций, но при этом приветлив и великодушен. В русском он видит «молчаливую силу», которая напоминает медведя: мирного зверя, который не станет нападать без причины.
Француза он сравнивает с петухом — шумным, бойким, всегда готовым выпятиться и громко заявить о своих проблемах. При этом Сорлин подчёркивает, что оба народа не чужды друг другу: их объединяет научная любознательность, аналитический склад ума, схожее чувство юмора, открытость миру и загадочность.
Сорлин фиксирует ещё один примечательный феномен. Если раньше в Россию переезжали преимущественно французы, состоявшие в браке с российскими гражданами, то сейчас ситуация меняется. После 2024 года на «идеологическую визу» всё чаще претендуют этнические французы, не имевшие ранее связей с Россией.
Их объединяет общий страх: они не хотят, чтобы их дети воспитывались в атмосфере нигилизма и гендерной идеологии, которая активно внедряется в западных школах с раннего возраста.
«Для таких родителей, — заключает Сорлин, — Россия стала последним убежищем, где ещё сохраняются традиционные нравственные ориентиры».
* Движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено на территории России