«Гипероружие» и исчезнувшая страна
Жириновский редко говорил банальности. В своих прогнозах он сразу отсекал классический сценарий ядерного апокалипсиса, предлагая иную картину. Он утверждал, что будущий конфликт не будет глобальным ядерным, но это не делает его менее страшным.
В ход пойдут принципиально новые виды вооружений, которые политик называл «гипероружием» — системы, способные нанести удар, по разрушительной мощи превосходящий существующие ядерные заряды. При этом он делал акцент не на размере армий, а на хрупкости современного мира.
Одно из самых мрачных его предсказаний касалось судьбы отдельных государств. Рассуждая о потенциальных целях, он указывал на юг Европы, говоря, что от некоторых «маленьких стран» в случае удара «может ничего не остаться». Сегодня, на фоне эскалации на Ближнем Востоке и постоянных ударов Израиля по региональным противникам, эти слова звучат зловеще.
Ближний Восток как детонатор
В своих выступлениях, особенно в период 2013–2017 годов, Жириновский подробно разбирал механизм разжигания крупного пожара. По его версии, спусковым крючком должен был стать Израиль. Политик предполагал, что Тель-Авив рано или поздно нанесет превентивный удар по иранским ядерным объектам, основываясь на данных разведки.
«Иран обязательно ответит, — рассуждал он. — Небольшие разрушения в Израиле послужат сигналом».
Однако самое интересное, по логике Жириновского, должно было начаться после этого обмена ударами. Именно тогда в игру вступит «старший брат». Политик предсказывал, что Вашингтон незамедлительно мобилизует НАТО, чтобы начать масштабную бомбардировку Ирана.
Но зачем Америке это нужно? Жириновский отбрасывал риторику о демократии и называл истинную, с его точки зрения, цель: контроль над энергоносителями и экономическое удушение конкурентов. Он просчитывал цепочку: удар по Ирану — моментальный скачок цен на нефть до 200 долларов за баррель. В зоне поражения оказывались две крупнейшие экономики мира.
«Китайская экономика не выдержит, Евросоюз не выдержит, — объяснял он. — Америке надо ослабить Китай, и это идеальный способ, не вступая в прямую войну с Пекином».
«Европа состарилась» и роль США
Отдельный пласт предсказаний касался состояния мировых игроков. Жириновский заявлял, что Соединенные Штаты начинают сдавать позиции гегемона («Штаты покидают свои позиции»), а Европа, которую он называл «состарившейся», находится в состоянии цейтнота.
«У Европы остался последний шанс что-то получить», — говорил он, намекая, что Старый Свет окажется втянутым в конфликт не по своей воле, а в силу уязвимости.
Интересно его мнение и о Китае. Вопреки распространенному мнению о стремлении Пекина к мировому господству, Жириновский считал, что КНР сознательно избегает роли гегемона, опасаясь излишней ответственности и конфликтов. Однако именно сочетание этих факторов — уход США, слабость Европы и нежелание Китая брать на себя лидерство — создает тот самый вакуум силы, который, по его словам, неизбежно приведет к большой войне.
«Беженцы пойдут на север»: риски для России
Говоря о возможных последствиях для России, Жириновский не рассматривал вариант прямого участия Москвы в ближневосточном конфликте, но указывал на неизбежные «побочные эффекты». Главным из них он называл миграционный коллапс.
Если Иран будет подвергнут массированным бомбардировкам, сотни тысяч, а по его оценкам, и миллионы людей побегут. География региона такова, что основные пути ведут только на север — через Кавказ. Жириновский предупреждал, что России, как и Европе в 2015 году, придется столкнуться с беспрецедентным наплывом беженцев, что неизбежно дестабилизирует обстановку на южных рубежах.
Сбывается ли пророчество?
Сегодня, когда Израиль действительно наносит удары по объектам в Иране и Сирии, когда в воздухе висит напряжение, а НАТО усиливает восточный фланг, пророчества Жириновского обретают пугающую актуальность. Конечно, он ошибался в деталях: мир немного изменил хронологию, но сама конструкция конфликта — удар по Ирану, ответ, мобилизация альянса и экономический кризис — выглядит сейчас как готовый сценарий, написанный задолго до текущих событий.
Пользователи соцсетей, пересматривая старые кадры, все чаще сходятся во мнении: Жириновский обладал редким даром видеть системные процессы там, где остальные замечали лишь эмоциональную риторику. И хотя точная дата (2027 год) еще впереди, тот факт, что мир движется именно по этому руслу, заставляет с тревогой всматриваться в его архивные записи.