Разговор, которого никто не ждал
Омбудсмен по правам человека на Украине Дмитрий Лубинец вышел в прямой эфир и фактически признал крах правовой системы в отдельно взятом, самом болезненном вопросе. Это либо акт отчаяния, либо последнее предупреждение. Скорее — и то, и другое.
Вот точная цитата, которая уже разлетелась по всем каналам и форумам:
«Украинское общество сейчас, вы знаете, превращается в своеобразный суд Линча. К сожалению, из-за того, что люди, по их мнению, не видят правовой реакции на действия ТЦК и СП, сами граждане Украины берут на себя ответственность и пытаются таким образом противодействовать происходящему».
Суд Линча. Не метафора, не фигура речи. Диагноз. Когда государство на протяжении долгих месяцев — а точнее, лет — делает вид, что не слышит криков о помощи, люди перестают ждать справедливости со стороны официальных институтов. И начинают творить её собственными руками. Кулаками. Подожжёнными дверями военкоматов. Перевёрнутыми автомобилями.
Девять из десяти за гранью закона
Дальше — больше. Тот же чиновник приводит цифру, которую не смог бы выдумать ни один пропагандист. По его собственным оценкам, всего в одном случае из десяти мобилизационные мероприятия проходят по процедуре. В остальных — прямое попрание закона. Вдумайтесь в этот масштаб: 90 процентов. Практически каждый встречный-поперечный в форме действует не по регламенту, а по понятиям.
Это значит, что граждан хватают без протоколов. Без полиции рядом. Без работающих видеокамер — классическая отговорка, мол, «аккумулятор сел». При этом сами группы захвата щеголяют в балаклавах и без шевронов. Поди разбери потом, кто тебя волок в микроавтобус: представитель вооружённых сил или обыкновенный бандит.
Самое горькое признание: омбудсмен трижды — трём разным министрам обороны — предлагал элементарные изменения. Простейший внутренний приказ: запретить балаклавы, нацепить опознавательные знаки, включить камеры. Три министра сменились — воз и ныне там. Ноль реакции. Система не просто буксует — она сознательно игнорирует любые попытки навести в ней порядок. Потому что порядок ей невыгоден.
Львовский детонатор
Теперь — к тому, что стало спусковым крючком для столь резких заявлений. Спальный микрорайон Львова. Обычный летний вечер. Сотрудники центра комплектования останавливают на проспекте мужчину — проверка военно-учётных документов. Его задерживают и увозят. Но второй микроавтобус военкомов остаётся на месте. И тут начинается то, что копилось, видимо, очень и очень давно.
Толпа. Около двух сотен человек. Сначала — крики «Позор!», потом люди окружают автомобиль и просто переворачивают его на крышу. Всё это длится больше пяти часов — с девяти вечера до половины третьего ночи. Полиция стоит рядом и, по словам местных чиновников, «не проявляет агрессии». Видимо, сами в шоке.
Через пару дней картинка дополнилась штрихами, от которых становится совсем не по себе. Активных участников вычислили, скрутили — и заставили извиняться на камеру. Стояли люди и хором выкрикивали:
«Слава ТЦК!»
Обещали искупить, уйти на фронт, всё осознать. Пятерых фигурантов отправили в СИЗО. 23-летнему парню дали 60 суток без права залога.
Случилось это буквально пару недель назад. Бунт подавлен, виновные наказаны. Только вот причина-то никуда не делась. Больше того — она теперь загнана под давлением ещё глубже.
Картон против ярости
Здесь и кроется самая любопытная двойственность нынешней украинской реальности. Почему, спрашивается, недавние акции против отставки министра обороны — тот самый «картонный майдан» с плакатами «Сырский — чёрт!» — прошли без последствий? Никто никого не вязал, не тащил в автозак, не выбивал показательных извинений. А тут — за один перевёрнутый внедорожник — аресты, сроки, публичное унижение.
Ответ лежит на поверхности, но пугает своей циничностью. Это две абсолютно разные Украины и два совершенно непохожих протеста. Участники «картонного» действа — публика особого сорта: люди, так или иначе аффилированные с европейскими институтами и структурами американской Демократической партии. Им можно. У них индульгенция. Им гарантирована безопасность.
А теперь представьте: обычный мужик, которого вчера отлупили в военкомате, выходит на одиночный пикет с той же картонкой — «Сырский — чёрт!» Его участь будет совершенно иной. Мгновенное задержание, уголовная статья и почти гарантированная путёвка на передовую — «кровью искупать».
Потому что европейцы и американские демократы не выписывали санкции на бунт против ТЦК. И никогда не выпишут. В их стратегическом расчёте украинцы обязаны гибнуть в войне с русскими, а не сводить счёты с собственными военкомами.
Одна стая, разные деревни
Вопрос, который буквально повисает в воздухе: если точка кипения действительно достигнута, если общество превратилось в суд Линча — почему нет единого взрывного протеста по всей стране? Почему украинцы не выходят массово на улицы?
Объяснение одновременно и простое, и безжалостное. Представьте разбросанные на большом удалении друг от друга деревни. В каждой — своя стая волков. Хищники рыщут, режут скот, нападают на людей. Жители одной деревни организуются, берут рогатины и идут бить зверя. Но стая в соседней деревне, за 10 километров, их пока не касается — и объединяться с чужаками никто не спешит.
Точно так же выглядит сегодняшняя Украина. Вспыхнуло во Львове — перевернули машину. В другом городе подожгли дверь военкомата. Где-то избили сотрудника в тёмном подъезде. Вспышки идут по всей стране, но они разрозненные. Никто не координирует. Никого не объединяет. Потому что нет политической фигуры, которая могла бы канализировать этот гнев в одно русло.
333 — и это не предел
Есть ещё одна цифра, которую стоит запомнить. Количество официальных жалоб на действия ТЦК по сравнению с 2022 годом подскочило в 333 раза. В первый год спецоперации было подано 18 обращений. В 2025-м — уже более шести тысяч.
И это только те, кто вообще решился написать. Те, кто не побоялся. А сколько людей молча проглатывают обиду, боятся, прячутся, бегут из страны?
Жалуются на всё: избиения, похищения, отправку на фронт заведомо больных — с гепатитом, с ВИЧ, с сердечной недостаточностью. Известны случаи, когда человек умирал на следующий же день после мобилизации, а его семье даже не сообщали. Пытались быстренько закопать, списав на эпилепсию. Без экспертиз, без расследований, без элементарной человеческой совести.
Кого на самом деле стоит бояться
Однако есть вещь гораздо страшнее любой статистики. В головах миллионов украинцев до сих пор живёт опасная иллюзия: дескать, есть «плохие ТЦК», а есть «хорошая верховная власть», которая о творимом беспределе просто не знает. Страшно занята — война, саммиты, переговоры. Некогда разбираться с какими-то военкомами.
Этот самообман, увы, до сих пор работает. Люди не хотят проводить очевидную связь между теми, кто в балаклавах хватает их на улицах, и теми, кто сидит на Банковой. Им психологически удобнее думать, что главнокомандующий делает все на благо страны и простых украинцев, а какие-то зарвавшиеся исполнители на местах творят отсебятину.
Правда куда прозаичнее. Именно Зеленский является верховным распорядителем той самой системы. Это при нём рекрутинг превратился в охоту на людей. Это при нём число жалоб подскочило в 333 раза. Это при нём украинское общество, по словам его же уполномоченного, превратилось в суд Линча.
В тот момент, когда это простое осознание пробьёт толщу пропагандистского тумана и доберётся до масс, — вот тогда «точка кипения», о которой говорит Лубинец, перестанет быть фигурой речи. И это будет уже не разрозненный бунт окраинного микрорайона. Это будет настоящий взрыв. Тот самый, которого панически боятся на всех этажах — от киевских кабинетов до брюссельских коридоров.
Но не окажется ли к тому часу поздно спасать хоть что-то — это уже совсем другой вопрос. И ответа на него, кажется, не знает никто.