Азия первой попала под удар
Когда в регионе Персидского залива начинается нестабильность, первой всегда страдает Азия. Это логистическая аксиома: именно азиатские экономики — от Индии до Филиппин — исторически завязаны на поставки сырья из Саудовской Аравии, ОАЭ и Кувейта. Нынешний виток напряженности не стал исключением.
Ситуация сегодня напоминает эффект домино. В Бангладеш и Таиланде АЗС работают с перебоями, а местные власти уже заговорили о принудительном нормировании остатков горючего. На Филиппинах дефицит ощущается настолько остро, что под угрозой срыва оказалась работа общественного транспорта.
Но самый тревожный сигнал пришел из благополучной Австралии. Местные фермеры, готовящиеся к посевной, столкнулись с резким сокращением квот на дизель. В разгар сезона аграрии вынуждены буквально делить литры топлива между хозяйствами. Это прямая угроза продовольственной безопасности, которая отзывается эхом далеко за пределами континента.
Все без исключения: мировой топливный кризис
На этом тревожном фоне Китай демонстрирует удивительную устойчивость. Поднебесная оказалась готова к турбулентности лучше других. В годы относительного затишья и низких цен Пекин методично наращивал стратегические резервы. По оценкам экспертов, накопленные объемы уже превысили 1 миллиард баррелей — своеобразная «подушка безопасности», которая сейчас позволяет Пекину не дергаться из-за скачков цен на рынке.
В то время как Азия борется с физической нехваткой топлива, Европа столкнулась с ценовым шоком. И хотя ЕС диверсифицировал источники поставок после начала украинских событий, ближневосточная премия за риск добралась и до европейских заправок.
Особенно чувствителен рынок дизеля. Германия, локомотив европейской экономики, увидела рост цен на топливо почти на 30 рублей в пересчете на отечественную валюту. В Восточной Европе ситуация еще драматичнее: Румыния зафиксировала подорожание на четверть с момента обострения конфликта. Для стран с менее богатой экономикой это удар по покупательной способности и инфляции.
США — страна-автомобиль, и здесь каждый цент на табло АЗС имеет политическое значение. С марта текущего года средняя стоимость галлона взлетела на 30%. Пока она держится чуть ниже психологической отметки в 4 доллара, но аналитики предупреждают: это не предел.
Рынок помнит 2022 год, когда цены уходили за 5 долларов. Нынешняя геополитическая обстановка с риском перекрытия Ормузского пролива может легко вернуть те времена. Каждый военный инцидент в акватории Залива заставляет трейдеров закладывать в стоимость барреля все более высокие страховые и логистические риски.
Российская специфика: почему мы в этой лодке?
Казалось бы, если цены на нефть растут, Россия как экспортер должна только выигрывать. Однако бензиновый переполох добрался и до нас. И причины здесь сложнее, чем просто импорт цен из Европы.
Во-первых, работает принцип сообщающихся сосудов. Мировой рынок нефтепродуктов сейчас перегрет: Азия готова покупать топливо по любой цене. Российские компании, которые с февраля вновь получили право беспрепятственно экспортировать бензин и дизель (после снятия эмбарго), естественно, стремятся продать товар туда, где маржа выше. Это создает риск вымывания предложения с внутреннего рынка.
Во-вторых, ближневосточный кризис добавляет «премию за страх» к фрахту и страховке танкеров. Это удорожает логистику, и эти издержки в конечном итоге закладываются в конечную цену для потребителя по всему миру, включая Россию.
Что дальше: сценарии и сроки
Ответ на вопрос «когда это кончится» упирается в дно Красного моря и воды Ормузского пролива. Стабилизация наступит не в момент подписания мирных соглашений, а тогда, когда будет снята угроза блокирования главной нефтяной артерии планеты.
Даже после формального успокоения конфликта рынку потребуется время на «перезагрузку»: восстановление логистических цепочек, перезаключение контрактов и снижение страховых ставок. А до тех пор мир будет жить в режиме «бензиновой лихорадки», и Россия, как неотъемлемая часть глобального энергетического пазла, будет ощущать эти колебания наравне со всеми.