Виктория Боня — экс-участница «Дома-2», блогер с почти 13 миллионами подписчиков в запрещённой соцсети — вышла на экран и сказала то, что, по её убеждению, президенту страны никто из окружения не говорит. Прямо, без дипломатии, на камеру. Она сказала, что сделала это обращение «от лица народа», поскольку считает, что между обычными людьми и главой государства — «толстая стена». Вопрос только в том, чьи интересы она на самом деле отстаивает.
«Вас боятся. Все боятся»
Почти 19-минутный монолог начался с неожиданно личного признания.
«Владимир Владимирович, вас боятся. Народ вас боится, блогеры, артисты боятся, губернаторы вас боятся», — сказала Боня, уточнив при этом, что сама президента не боится.
Дальше пошёл список из пяти тем, которые, по её словам, Путину никто из чиновников не докладывает честно. Наводнение в Дагестане, мазут у берегов Анапы, охота на краснокнижных животных и блокировки соцсетей. Про Анапу высказалась особенно резко: люди якобы отмывают птиц от нефти своими руками, а в отчётах наверх всё давно чисто и благополучно.
В конце — неожиданное предложение: создать в мессенджере Max или во «ВКонтакте» платформу, где россияне смогут напрямую писать президенту, минуя чиновников. Идея красивая. Особенно из Монако.
Виктория Боня: «Обращаюсь от лица народа и не боюсь»
Монако, соцсети и правильные спонсоры
Здесь самое время остановиться и задать простой вопрос: а почему, собственно, Боня — глас народа?
Женщина живёт в Монако уже 16 лет. Это не Новосибирск, не Дагестан и даже не Москва. Главная платформа, с которой она вещает — Instagram*, запрещённый в России. Именно там сосредоточена её аудитория, её реклама, её доход и её влияние. Разблокировка Instagram* для Бони — это не абстрактная свобода слова. Это вполне конкретные деньги и возможность продолжать монетизировать свои 13 миллионов подписчиков.
Бывший муж Бони, британский миллиардер Алекс Смерфит, содержит её уже много лет. Его компания ещё в начале СВО ушла из России и громко задекларировала поддержку Украины. На этом фоне Боня годами молчала — ни про Дагестан, ни про Анапу, ни про фермеров. А тут вдруг прониклась. Именно сейчас, когда тема блокировок стала по-настоящему горячей, а трафик на подобные ролики бьёт рекорды.
Поэтому недоумение вызывает не сам факт, что проблемы названы. Некоторые из них действительно существуют, и об этом говорят многие. Недоумение вызывает другое: почему именно Боня решила, что вправе говорить «от лица народа»?
Айза: тоже за рубежом, тоже «неравнодушна»
Вслед за Боней в эфир вышла блогер Айза Ай — бывшая жена рэпера Гуфа, четыре миллиона подписчиков. Слова почти те же самые, темы те же самые. Анапа, Новосибирская область, Дагестан, блокировки.
«Доступ к информации закрыт полностью», — заявила она.
Айза тоже живёт за рубежом. Тоже сообщила, что «не может молчать». Тоже говорит от имени россиян, с которыми не делила ни одного коммунального счёта, ни одной очереди в МФЦ, ни одного отключённого мессенджера.
Оба ролика вышли в промежутке нескольких часов. Одинаковая повестка, одинаковая интонация, одинаковое позиционирование — «я не оппозиционер, я просто неравнодушна». Случайное совпадение или скоординированная акция — вопрос открытый. Но выглядит это именно так, как выглядит.
Айза: «Алло, Владимир Владимирович! До вас много информации не доходит»
Охлобыстин: хотя бы честно — и с солдатиками
На общем фоне истерии «народных заступниц» высказывание актёра Ивана Охлобыстина выглядит вполне разумно и не вызывает отвращения излишним пафосом и «радением за Россию и россиян». Он не обращался к президенту с трибуны Instagram* и не позиционировал себя защитником простого народа. Просто написал в своём Telegram-канале, что цифровые ограничения считает «огромной ошибкой», а попытку вернуть страну в советское информационное прошлое — нереализуемой затеей, потому что для нее сначала надо построить машину времени.
Но самое запоминающееся в его посте — это не про интернет. Охлобыстин вдруг вспомнил своё советское детство. И вспомнил по-охлобыстински: с иронией, с горчинкой и с совершенно неожиданным финалом.
«Я испытываю самые тёплые чувства к своему детству», — написал он.
А потом добавил, что из игрушек у него тогда было только несколько оловянных солдатиков. Он их строил на стуле, заранее писал каждому приговор, зачитывал вслух — и вешал одного из солдатиков на нитке.
Иван Охлобыстин: «Не скучаю»
И итоговая фраза: «То есть: тёплые чувства испытываю, но не скучаю».
Это, пожалуй, лучшая метафора ко всей дискуссии об интернет-ограничениях. Ностальгия по советскому прошлому — штука понятная и человеческая. Но возвращаться туда — увольте. Особенно в информационном смысле.
Охлобыстин — человек с определёнными взглядами, и его сложно заподозрить в работе на чужие интересы. Именно поэтому его пост разошёлся по сети гораздо органичнее, чем многоминутные монологи из монакских апартаментов. Солдатики на нитке запомнились лучше, чем все 19 минут Бони, даже приправленной Айзой.
Два часа — и Telegram «почти разблокирован»
Самая интригующая деталь всей этой истории случилась не в роликах, а сразу после них. Боня опубликовала обращение в полдень. Уже через два часа вышли материалы о том, что власти обсуждают ослабление блокировок Telegram. Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков признал, что ограничения причиняют гражданам неудобства, и пообещал нормализацию — как только «отпадёт необходимость».
Интернет немедленно связал эти два события.
«Боня изучена на три процента», — пошутили в соцсетях, намекая на известный мем.
Называть это прямой причинно-следственной связью, конечно, не стоит — решения такого уровня готовятся заранее. Но тайминг получился говорящий.
Блокировки Telegram действительно нарастали с февраля 2026 года. Мессенджер не открывался, сообщения не отправлялись, жалобы шли со всей страны. Недовольство копилось — и не только из-за Telegram. Повышение НДС, рост цен, проблемы со связью. На этом фоне ослабление хотя бы одного видимого ограничения выглядит как жест в сторону общества.
Проблемы есть. Но чьи интересы важнее?
Вот в чём суть этой истории. Часть поднятых тем действительно волнует людей — и об этом говорят не только блогеры из Монако. Забоем скота в Новосибирской области возмущались и юристы, и бывшие депутаты Госдумы. Ситуацию с мазутом фиксируют независимо от чьих-либо обращений.
Но это не делает Боню и Айзу представителями народных интересов. Первая хочет разблокировки Instagram* — потому что это её бизнес и её деньги. Вторая — в схожей ситуации.
Но суть в том, что настоящие радетели за интересы пострадавших от наводнения в Дагестане — это сами жители затопленных сёл, а не блогеры с монакской пропиской. Те, кто задыхается от мазута в Анапе — это местные волонтёры, которые отмывают птиц голыми руками, а не авторы вирусных роликов. И те, кто по-настоящему страдает от блокировок — это малый бизнес, потерявший клиентов, а не инфлюенсеры, потерявшие охваты.
Их голоса, к сожалению, не набирают 18 миллионов просмотров. Потому что у них нет 13 миллионов подписчиков в запрещённой соцсети и апартаментов в Монако, из которых так удобно рассуждать о народных бедах. Проблемы настоящие — заступники ненастоящие. И это, пожалуй, самая грустная часть всей этой истории.
* - принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещённой на территории РФ