Гагаринский суд Москвы не дрогнул. Семь лет общего режима и 194 миллиона рублей штрафа — такова цена незаконного вывода 250 миллионов рублей в ОАЭ. Артем Чекалин, который до последнего надеялся на условный срок, встретил приговор молчаливым оцепенением. Его брат тут же заявил о подаче апелляции. Адвокаты разводят руками: по их мнению, наказание чрезмерно сурово, особенно если вспомнить, что налоги блогеры уже возместили.
Но главная драма разворачивается за кулисами. Валерия Чекалина — та самая Лерчек, за чьими марафонами следила вся страна, — сегодня борется за жизнь. Рак желудка четвертой стадии с метастазами, курс химиотерапии, четвертый ребенок на руках. Женщина не смогла прийти в суд поддержать бывшего мужа: она прикована к больничной койке в онкоцентре имени Блохина. Ее письмо судье — это крик отчаяния: «Я не знаю, что будет со мной через три месяца. Если меня не станет, дети должны знать, что папа рядом». Но суд счел эти аргументы недостаточными.
И вот тут в информационное пространство врывается Виктория Боня. С присущей ей экспрессией блогерша обрушивается на систему, называя приговор «показательным» и негуманным.
«Как можно отправлять за решетку многодетного отца, который всё закрыл?» — вопрошает она.
На первый взгляд — благородный порыв. Но давайте копнем глубже.
Где была эта пламенная защита, когда схожие приговоры получали никому не известные предприниматели? Почему Боня просыпается только тогда, когда под ударом оказывается свой — из «золотого списка» инстаграмной* тусовки? Ответ циничен и прост: обычный человек не принесет миллионы просмотров. Защищать безвестного отца-одиночку с тремя детьми — не медийно. А вот вступиться за коллегу по цеху — это охваты, хайп и демонстрация собственной значимости.
Боня апеллирует к гуманизму, забывая, что Чекалин уже имел шанс. Первое столкновение с законом закончилось условным наказанием. Но ощущение собственной исключительности оказалось сильнее. Человек с доступом к лучшим юристам и финансовым консультантам снова наступил на те же грабли. А теперь его адвокаты и медийные заступники пытаются разжалобить публику детьми и болезнью бывшей жены. Но разве о детях не нужно было думать до того, как выводить сотни миллионов за рубеж, а не после?
Особую пикантность ситуации придает упоминание Ларисы Долиной. Юристы в комментариях проводили параллели: дело певицы тянулось годами, дошло до Верховного суда. Мол, и здесь возможен пересмотр. Но аналогия хромает. Долина, при всей запутанности ее истории, не была рецидивисткой в налоговых схемах. Чекалин же, как отмечают эксперты, демонстративно восхищался стратегиями Елены Блиновской — и в итоге пришел к тому же финишу.
Что в сухом остатке? Перед нами классический конфликт между правом и «понятиями» гламурной тусовки. В мире Бони справедливость должна быть эластичной: для своих — снисхождение, для чужих — закон. Но суд рассудил иначе. Семь лет — это не приговор одной семье. Это сигнал всем, кто считает, что миллионная аудитория в соцсетях может служить индульгенцией.
Пока Виктория Боня записывает эмоциональные видео, дети Чекалиных остаются в подвешенном состоянии. Их мать борется с раком, отец готовится пойти по этапу. И никакие апелляции к «человечности» не отменят главного: за поступки приходится отвечать. Даже если ты звезда YouTube. Даже если у тебя тяжелобольная жена. Даже если за тебя вступаются другие звезды.
* Инстаграм принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещённой на территории РФ