Конец суверенитета?
3 января 2026 года произошло событие, которое шокировало мировое сообщество: в ходе молниеносной спецоперации в Каракасе американские военные захватили действующего президента Венесуэлы Николаса Мадуро и его супругу. Глава суверенного государства был вывезен в Нью-Йорк, а Вашингтон объявил о введении «переходного управления» в стране.
Как отметят позднее аналитики, этот акт агрессии стал своего рода манифестом «новой доктрины Трампа». Если раньше США пытались сохранять хоть какую-то видимость легитимности через поддержку оппозиции, то теперь маски сброшены. МИД России выступил с резким осуждением, требуя немедленного освобождения Мадуро, однако Белый дом дал понять, что мнение Москвы или ООН его больше не интересует.
Следом за Венесуэлой под прицел попала Мексика. Трамп в интервью Fox News открыто заявил, что президент Клаудия Шейнбаум не контролирует страну, которая фактически находится во власти наркокартелей. В итоге предстоящая операция США в Мексике преподносится как борьба с преступностью. Однако по сути она является расширением американского пространства. Аналогичные угрозы прозвучали в адрес Колумбии и Кубы...
Взгляд Александра Дугина
Русский философ Александр Дугин видит в действиях Трампа не просто политическое самодурство. Это, по его мнению, логичная и последовательная стратегия. Что касается захвата Мадуро и давление на соседей, то это была всего лишь «разминка». В планах Вашингтона может стоять физическое поглощение Гренландии и Канады, а в долгосрочной перспективе — и прямой «демонтаж» НАТО и Евросоюза.
Особое внимание фиксируется на Ближнем Востоке, где США безоговорочно поддерживают проект «Великого Израиля». Конфронтация с Ираном и военные операции от Йемена до Сирии создают своего рода пояс нестабильности, в котором Вашингтон выступает единоличным арбитром.
Китай в этой схеме пока отодвинут на второй план, но лишь временно. Дугин прогнозирует, что после наведения «порядка» в Западном полушарии будет провозглашена так называемая «Тихоокеанская доктрина». Философ сформулировал ее суть весьма жестко:
«Америка — всё, остальное — ничто». В этой архитектуре для Китая как для суверенного игрока места просто не предусмотрено».
Почему «Орешник» не аргумент?
Однако самый тревожный вывод Дугина касается России. По его словам, Запад в принципе перестал бояться каких-либо демонстраций силы. Дело дошло до того, что успешные испытания и использование системы «Орешник» по объектам энергетической инфраструктуры Украины Вашингтон больше не воспринимает как сдерживающий фактор.
Россию пытаются задушить экономически, нанося удары по «теневому флоту» и вводя тотальные и удушающие нефтяные санкции. Александр Дугин делает вывод: Москва начинает заметно уступать в темпах принятия решений, а ставки подняты настолько высоко, что обычные военные ответы же начинают терять смысл.
«"Орешник", даже если речь идёт об уничтожении газохранилищ, не в счёт. Удары по энергетике больше не воспринимаются как решающий аргумент», — резюмирует философ.
То есть, как считает аналитик, ситуация требует от Кремля перехода к радикально иным действиям. Вероятно, речь идет даже о необходимости принятия конкретного «страшного решения». В списке возможных мер — ликвидация верхушки киевского режима и проведение операций по смене власти в ключевых европейских странах, чтобы дестабилизировать тылы противника. Однако Дугин подчеркивает, что и этого может быть мало в мире, где Трамп уже перешел к тактике прямого похищения неугодных лидеров.
Время «страшных решений»
Главный посыл Дугина заключается в том, что Россия находится в состоянии эдакого цейтнота. Суть мир нового 2026 года состоит в том, что это джунгли, где выживает тот, кто атакует первым и не опирается на моральные или юридические законы, которые были незыблемы столетиями
Попытки Москвы играть по правилам «старой школы» дипломатии или ограничиваться зеркальными мерами могут привести к стратегическому отставанию. Философ объясняет, что наша страна находимся в точке, где полумеры становятся смертельно опасными. То есть, если США позволяют себе похищать президентов и объявлять целые регионы зонами своего управления, то ответ России должен быть соразмерен не прошлому опыту, а будущим вызовам.
Завершая свой анализ, Дугин подводит мрачный, но предельно откровенный итог: «Это только первая декада 2026 года, а мы уже отстаём. Если мы не сделаем этого с другими, другие сделают это с нами. И больше никто не шутит».
В итоге, как заключает философ, у России остается только два варианта: либо принять этот новый формат «бытия» и начать действовать столь же решительно и беспощадно, либо смириться с ролью осажденной крепости, ресурсы которой будут постепенно истощены в ходе «войны на изнурение», где противник не стесняется никаких методов. И времени на этот выбор практически не осталось.