Разрыв с прошлым: бегство без оглядки
В феврале 2022 года, сразу после начала специальной военной операции на Украине, Чулпан Хаматова покинула Россию. Не дожидаясь официальных заявлений или публичных разъяснений, она уехала в Латвию, страну, где ещё в 2013 году приобрела участок земли и начала строить дом. Этот шаг стал не просто географической сменой локации, а полным отказом от прежней жизни: карьеры в «Современнике», где она служила с 1998 года, ролей в кино, связей с коллегами, даже от возможности видеться с пожилыми родителями.
Хаматова не скрывала своей позиции: в марте 2022 года она подписала открытое письмо с требованием немедленно прекратить боевые действия. В интервью Катерине Гордеевой* актриса говорила, что «металась» и «не знала, что делать», но выбор был сделан, остаться за пределами России. Этот выбор стоил ей почти всего: уже через месяц её имя исчезло с сайта «Современника», а в российском медиапространстве началось постепенное стирание её образа из культурного поля.
Латвия как убежище и ловушка
Изначально казалось, что Латвия примет Хаматову с распростёртыми объятиями. Её приняли в труппу Нового Рижского театра под руководством Алвиса Херманиса — режиссёра, с которым она работала ещё в 2008 году в Театре наций. Это дало надежду на продолжение карьеры. Однако реальность оказалась суровее.
Несмотря на связи и известность, Чулпан столкнулась с двумя фундаментальными проблемами: языковым барьером и отсутствием зрительского интереса. Чтобы легально остаться в Латвии, ей необходимо было выучить латышский язык и работать официально — условия, выполнение которых вызывает у неё серьёзные трудности. Актриса сама признаётся, что строить долгосрочные планы невозможно:
«Вдруг завтра Латвия скажет: «Все русские — вон».
Её спектакль «Post Scriptum», в котором она играла несколько ролей, прошёл при полном зале, но без аплодисментов. Следующая постановка была отменена за несколько дней до премьеры с формулировкой «творческая неудача». В июне 2024 года Хаматову уволили из театра, внезапно и без объяснений. По данным местных СМИ, худрук остался недоволен её работой, а в коллективе она так и не нашла поддержки.
Финансовый обвал и утрата статуса
Ещё четыре года назад доходы Хаматовой в России составляли сотни тысяч рублей в месяц: до 250 тыс. за выход на сцену в Театре наций и до 500 тыс. за съёмочный день в кино. В Латвии же её заработок резко упал: около 2100 евро в месяц (примерно 190 тыс. рублей) до налогов и это при условии активной театральной деятельности, которая вскоре прекратилась.
Сегодня у неё нет стабильного дохода, постоянной работы и перспектив. Она живёт «одним днём», как сама признаётся, и всё чаще говорит о желании вернуться в Россию. В начале 2025 года в интервью проекту «Георгий за кадром» она с волнением говорила:
«Казалось, что уже всё пройдено, но нет. Достаточно увидеть слово «Москва» и сводит дыхание».
При этом она не может объяснить, чего именно боится: въезд в РФ для неё не закрыт, статуса иностранного агента она не имеет.
Предательство или ошибка?
Вопрос о том, была ли позиция Хаматовой принципиальной или импульсивной, остаётся открытым. Но последствия очевидны: отвергнув страну в момент испытаний, она лишилась не только профессиональной базы, но и морального авторитета. В России её воспринимают как предательницу, в Латвии как нежеланную гостью. Даже антироссийская риторика, которую она активно использовала в первые годы эмиграции, не принесла ей ни признания, ни защиты.
Сегодня Чулпан Хаматова — символ трагедии «третьего пути». Того, кто хотел остаться «ни за, ни против», но выбрал сторону и проиграл. Её история напоминает: в исторические моменты нейтралитет невозможен, а бегство от ответственности часто оборачивается потерей всего, вплоть до права мечтать о будущем.
Будущее без горизонта
На фоне финансовых трудностей, языкового барьера и отсутствия профессиональных перспектив, Хаматова оказалась в состоянии экзистенциальной неопределённости. Она больше не может планировать ни карьеру, ни переезд, ни даже завтрашний день. Её слова о возможной депортации из Латвии звучат не как паранойя, а как горькое осознание: в мире, где ценятся лояльность и идентичность, человек без флага и без корней становится невидимым.
Ирония судьбы в том, что Россия, которую она покинула, до сих пор не закрыла перед ней дверь. Но вернуться значит признать ошибку. А для человека, построившего новую идентичность на отрицании прошлого, это, возможно, самый страшный шаг из всех.
* — признаны в РФ иноагентами