Школа, в которую шли все дети округи
Деревня Эльбарусово, затерянная среди лесов и полей Чувашии, никогда не была крупным населённым пунктом. Даже в самые благополучные годы её население едва превышало тысячу человек, а вот школа здесь была центром жизни. Ещё с конца XIX века она была церковно-приходская, а в 1914 году братья Ефимовы, владельцы местной лесопилки, построили новое деревянное здание. К 1961 году являлась важным образовательным центром — здесь ежедневно учились дети не только из Эльбарусово, но и из ближайших деревень.
Из-за отсутствия актового зала, для мероприятий объединяли два класса, отодвигая деревянную перегородку на колёсиках. В этот день — 5 ноября 1961 года — зал был переполнен. Шёл концерт в честь приближающегося 7 ноября, Дня Октябрьской революции. В помещении собралось около 300 человек, хотя оно было рассчитано лишь на 115.
Бензин, печка и огонь, поглотивший школу
В тот же день в другом кабинете учитель физики Михаил Иритков вместе с десятиклассниками пытался починить электродвигатель — по приказу директора, чтобы вечером осветить праздник и показать кино. Двигатель был принесён из холодного сарая, а дрова для печки — сырые. Чтобы разжечь огонь, Иритков взял ведро с бензином и плеснул его в топку.
Результат был мгновенным. Огонь вырвался из печи, охватил пол и стремительно пошёл по сухим деревянным стенам. Учитель выпрыгнул в окно, не подумав о своей беременной жене, которая в это время сидела в соседнем классе на концерте. Ученики, охваченные паникой, выбежали в коридор, не закрыв за собой дверь. Огонь последовал за ними, как зверь, ворвавшийся в дом.
Ад в актовом зале
В импровизированном зале дети танцевали матросский танец под аккомпанемент школьного хора. Музыка, смех, детские голоса — и вдруг из дверей повалил чёрный дым. Огонь ворвался в помещение.
«Поднялся пронзительный крик, все рванули к окну», — вспоминала Тамара Михайлова, ученица шестого класса.
Людмила Гордеева рассказывала:
«Я сразу побежала к окнам. Они были закрыты, но музыкальный руководитель как дал гармошкой по стеклам! Стекла вылетели из рам, и я стала карабкаться на подоконник. Он высоко, а я была мала ростом. Так и спаслась. Была испугана до такой степени, что не знала, куда идти и что делать. Даже не отряхнувшись, побежала в сторону дома. Лицо и руки горели, с них свисали лоскуты кожи. Глаза плохо видели. Помню, что обернулась назад и увидела пламя».
Многие не успели выбраться. Запасной выход оказался наглухо закрыт — по приказу директора Самуила Ярукина, который, по свидетельствам, первым выбежал на улицу, но бросился обратно, но не спасать детей, а вытаскивать сейф с деньгами.
Пепелище и братские могилы
Школа сгорела за 10 минут. Пожарные приехали на пепелище. Деревянное здание превратилось в груду обугленных брёвен. Под обломками нашли тела 106 детей и четырёх учителей. Три семьи потеряли по четверо детей, две — по трое, 17 — по двое. Родители опознавали своих детей по обгоревшим лоскуткам одежды.
Лидия Иванова потеряла всех четверых детей.
«Сначала обнаружила Люсю по несгоревшему лоскутку платья, потом – Колю по лоскутку трусов, которые я сама шила. Толика и Юрика не сразу нашла…», — рассказывала она.
Тела похоронили на следующий день — 6 ноября, вопреки традиции, чтобы не «омрачить» праздник. Братские могилы засыпали бульдозером при свете фар. Матери вбивали в землю колышки, чтобы запомнить место.
Молчание, ложь и наказание
Власти запретили говорить о трагедии. Сотрудники КГБ в штатском уводили людей, засвечивали плёнку, брали подписки о неразглашении. Но новость просочилась: радио «Голос Америки» (внесен в список СММИ-иноагентов) сообщило, что «коммунисты сожгли детей». 7 ноября в Эльбарусово всё равно прошёл праздничный митинг.
22 выживших детей ночью увезли в Москву. Юрий Макаров, спасённый учительницей, вспоминал:
«Помню тазы с марганцовкой. Макнёшь руки — боль стихает. Вытащишь — снова горит».
Учительница Варвара Григорьева, вытаскивавшая детей, потеряла троих своих. Её руки были обожжены до плеч, но она продолжала учить детей даже в больнице.
Суд и последствия
9 ноября бюро Чувашского обкома КПСС постановило уволить Ириткова и Ярукина, исключить из партии, оштрафовать. Иритков получил 10 лет, Ярукин — сначала 8, потом 3. Директор переехал в Екатеринбург, где умер от рака. Иритков отсидел срок, вернулся к преподаванию. Лишь в 70 лет он рассказал сыну Виктору свою правду:
«Я взял вину на себя. Это был мой ученик, я должен был следить».
Виктор Иритков, которому на момент трагедии был год, теперь возглавляет организацию по пожарной безопасности в детских учреждениях.
Память, которая пришла с опозданием
Только в 1991 году прошла первая панихида. В 1994 году на месте школы открыли памятник. Председатель кабмина Чувашии Энвер Аблякимов принёс публичные извинения. Но для многих это было слишком поздно. Трагедия Эльбарусово — не просто пожар. Это история о халатности, страхе, цензура и утраченных детях. И напоминание: молчание не стирает правду.