Экономисты отмечают: подобные вопросы сегодня уже невозможно рассматривать исключительно с политической точки зрения. Они напрямую связаны с тем, как будут работать промышленность, финансовая система, государственные расходы и инвестиционные программы в ближайшей перспективе. И цифры, которые накапливаются к середине 2026 года, делают дискуссию не абстрактной, а вполне конкретной.
Делягин: дело совсем не в словах
По мнению Михаила Делягина, ключевой вопрос заключается не в выборе определений, а в том, насколько система управления соответствует реальной ситуации.
«Если эти слова, действительно, вовлекутся в практику управления, тогда всё в порядке. Российская экономика не готова к странной войне, когда мы ведём боевые действия, но при этом сажаем людей, которые употребляют это слово. Или наказываем по-другому тех, кто употребляет слово "война". Мало употребить правильное слово, нужно действовать, исходя из него, а не исходя из позапозапрошлой реальности. Вот если мы будем жить сегодня, а действовать исходя из позапрошлой реальности, этого экономика и не выдерживает».
Сам экономист формулирует итог лаконично и жёстко:
«Экономика выдержит, но для этого она должна управляться исходя из реальности, а не исходя из галлюцинаций».
Экономика уже несколько лет работает в новых условиях
Российская экономика за последние годы прошла через масштабную перестройку. Ограничительные меры со стороны западных стран, изменение экспортных маршрутов, поиск новых рынков сбыта и ускоренное развитие собственного производства заставили бизнес и государство адаптироваться к совершенно иной экономической модели. После бурного роста 2023–2024 годов — свыше 4% ВВП в год, во многом обеспеченного военными расходами, — экономика в 2026 году резко замедлилась. По прогнозу Банка России, рост ВВП в текущем году составит лишь 0,5–1,5%. Отдельные аналитики допускают, что в первом квартале экономика балансировала на грани технической рецессии.
Несмотря на сохраняющееся внешнее давление, экономика продолжает функционировать, хотя одновременно нарастают серьёзные дисбалансы. Фактические военные расходы в первом квартале 2026 года достигли рекордных 5,9 трлн рублей — почти на треть больше, чем годом ранее, — составив около 12% ВВП при плановых 6,2%. НДС с января повышен до 22%, коммунальные тарифы продолжают расти, а бюджетный дефицит грозит выйти далеко за пределы плановых значений. К этому добавляется кадровый голод, хотя к середине года его острота несколько снизилась: по данным опросов ЦБ, доля предприятий, испытывающих нехватку персонала, обновила минимум с середины 2023 года. Ключевая ставка, достигавшая 21% на пике в 2024-м, к июню 2026 года снизилась до 14,25% — но кредит по-прежнему остаётся дорогим для большинства предприятий реального сектора.
Запас прочности есть
По мнению Делягина, принципиальное значение имеет не изменение формулировок само по себе, а то, последуют ли за ними реальные изменения в системе государственного управления. Разрыв между официальной риторикой и фактической логикой принимаемых решений — вот что экономист считает главным источником уязвимости.
Делягин утверждает, что запас прочности у российской экономики есть, однако эффективность будет зависеть от того, насколько принимаемые решения соответствуют складывающейся обстановке. Если управление своевременно адаптируется к новым условиям, экономика способна выдерживать значительно более серьёзные нагрузки. Показательно, что сами Минфин и Банк России к середине года предупредили о рисках нарастающего структурного бюджетного дефицита, способного потребовать более жёсткой денежно-кредитной политики вопреки объявленному курсу на смягчение.
Эта позиция вызвала широкую дискуссию среди специалистов. Одни соглашаются с тем, что стране необходима максимально гибкая система управления, другие считают подобные оценки слишком категоричными и предлагают более осторожно делать прогнозы.
Главный вопрос пока остаётся без окончательного ответа
Эксперты обращают внимание: сегодня подобные заявления неизбежно рассматриваются не только через политическую, но и через экономическую призму. Для бизнеса большое значение имеют предсказуемость правил игры, доступность финансирования, наличие рабочей силы и стабильность государственных расходов. По данным опросов, российский бизнес всё явственнее видит выход из нынешней стагнации только в завершении конфликта — и это само по себе симптоматично.
Поэтому любое изменение официальной риторики немедленно становится предметом анализа у предпринимателей, аналитиков и инвесторов — даже если никаких конкретных экономических решений пока не объявлено. Рынок реагирует на слова быстрее, чем бюрократия успевает их переварить.
Сам Делягин убеждён, что российская экономика обладает необходимым запасом устойчивости. Однако, по его мнению, этого недостаточно без своевременной адаптации системы управления к меняющейся обстановке.
Именно поэтому, считает экономист, оценивать ситуацию следует не по громким заявлениям и новым формулировкам, а по тем практическим шагам, которые будут предприниматься в экономической политике. Рекордные военные расходы, растущий дефицит бюджета и повышение налогов — это уже не слова. Это и есть реальность, о которой говорит Делягин. И именно управленческие решения в конечном итоге покажут, насколько устойчивой окажется российская экономика в условиях продолжающегося внешнего давления.