Суть эксперимента проста и одновременно революционна: заменить классическую пехотную роту группой тяжёлых наземных роботов и дронов, которыми будет руководить искусственный интеллект.
Железный кулак нового подразделения — это десяток бронированных платформ на земле и целый рой из 60 беспилотников в воздухе: одни ищут, другие уничтожают. Управлять всей этой армадой будет горстка людей — не в окопе, не под огнём, а где-то далеко в тылу перед экранами мониторов.
На засекреченном полигоне Сен-Сир-Коэткидан идёт третий прогон: машины учатся не просто ездить, а думать вместе — слышать дроны, реагировать на угрозы, выстраивать тактику без единой команды с земли.
Вместо 130 солдат роботы и 15 операторов
Главное лицо проекта с тактической стороны — подполковник Кристоф. Именно он сформулировал суть происходящего:
«Вместо того, чтобы подвергать риску 120–130 солдат, мы будем задействовать наших роботов и дронов, которые будут дистанционно управляться и координироваться примерно пятнадцатью солдатами, находящимися в тылу».
Это не просто экономия личного состава — это полная смена философии войны. Больше не нужно гнать людей под пули: за них пойдут машины, которые не боятся, не устают, и дома их не ждут семьи с маленькими детьми.
Что это вообще за машины?
Здесь важная деталь, которую легко упустить: французские роботы — это не изящные гаджеты на аккумуляторах, которые садятся через час. Инженеры намеренно отказались от моды на электромоторы: бензиновый двигатель можно починить в поле за час, а разряженную батарею в бою не зарядишь.
Каждая машина — это два-три тонны стали на колёсах. Сегодня везёт патроны и провизию, завтра — несёт пулемёт или тепловую ракету, которая сама найдёт цель.
Грубо говоря, это бронированный пикап без водителя, но с пулемётом. Только управляется он через ИИ и связан с роем дронов, которые висят над полем боя и видят всё.
Кто стоит за проектом и сколько это стоит?
За год до первых публичных испытаний, в 2025-м, Париж собрал за одним столом айтишников из оборонного ведомства, полевых тактиков и заводских конструкторов — и дал им один общий приказ: создать армию без солдат на передовой.
Мозгом всей системы служит C2 Pendragon — не просто диспетчер, а полноценный тактический разум, который видит поле боя целиком и распределяет роли между машинами быстрее, чем любой штабной офицер.
То есть не один оператор тыкает джойстиком в одного робота — ИИ сам распределяет задачи внутри «стаи», а человек лишь ставит цель. Офицер говорит: «Вон та высота», — и дальше система сама решает, кто летит разведывать, кто прикрывает, а кто атакует.
Французские военные поставили себе жёсткий финансовый потолок: вся эта механическая рота должна обходиться казне не дороже 10 миллионов евро. Для сравнения: содержание реальной роты с техникой, боеприпасами и логистикой на протяжении нескольких лет обходится в сопоставимые суммы. Разница в том, что роботы не получают пенсию и не требуют реабилитации после ранения.
А при кнопке всё-таки остаётся человек
Самый острый вопрос современной военной этики — кто нажимает на курок? Решение о применении оружия остаётся за человеком. Никакой автономной стрельбы, никакого «Скайнета» — по крайней мере, пока и официально.
Генерал Шилль, комментируя проект, заявил:
«Робототехника — это не дополнительная возможность, она меняет сам способ ведения войны».
И добавил, что будущая огневая мощь будет строиться на сочетании защищённых пилотируемых платформ, способных принимать решения, и роёв автономных систем, обеспечивающих охват, разведку и подавление.
Иными словами: люди — это мозг. Роботы — это руки. И чем больше рук, тем меньше риска.
Когда планируется применение на практике
Летом 2027 года Франция намерена показать миру готовый результат. Но публичная премьера — лишь половина дела: следом военным придётся написать новый устав, которого в истории ещё не существовало — как воевать, когда твои солдаты из металла.
Пока политики обсуждают, надо ли вообще воевать, инженеры и военные потихоньку делают войну другой. Такой, где на передовой больше нет живых. Только металл, алгоритмы и 15 человек за экраном где-то в безопасном месте.
Сделает ли это войны будущего гуманнее — вопрос, на который у человечества пока нет ответа.