Представьте: вы час простояли на заправке. Наконец добрались до колонки. «30 литров, только в бак», — говорит сотрудник. Хорошо хоть что-то досталось. Теперь оглянитесь назад. Или посмотрите на того, кто припарковался у выезда. Человек с телефоном, мятой курткой и багажником, набитым канистрами. У него другой план на этот дефицит — и до последнего времени никто ему в этом плане не мешал. Топливный кризис породил целый класс быстрых предпринимателей. Они не качают нефть, не строят заводы и не возят цистернами. Они просто стоят рядом с теми, кто это делает, — и снимают сливки.
На московской АЗС «Роснефть» всё происходило у всех на виду. Рядом с обычной очередью, где людям отмеряли по 20–30 литров в чек, кто-то методично заполнял промышленную цистерну. Почти полтора часа. Персонал заправки не вмешивался — ни разу.
Видео разлетелось по сети. Но само по себе это не удивило никого, кто следил за происходящим в регионах.
В Воронеже одни и те же машины сутками нарезали круги по городским АЗС, каждый раз добавляя в багажник очередные пластиковые бутылки с бензином. В Орловской области появились гости из соседних регионов — с кубическими контейнерами в кузовах пикапов. В Ростове-на-Дону водителю фуры никто не стал объяснять, почему нельзя залить топливо сразу в несколько «еврокубов» прямо на заправке.
Весь этот бензин потом оказывался на интернет-площадках. По 250 рублей за литр.
Ответ на этот вопрос в прямом смысле прилетает с воздуха.
С середины мая украинские беспилотники планомерно бьют по российским нефтеперерабатывающим заводам. Причём всё точнее — теперь попадают именно в то оборудование, которое за производство бензина и отвечает, и которое быстро не починить. По данным аналитиков Energy Intelligence, на первой неделе июня объём нефтепереработки в стране рухнул ниже четырёх миллионов баррелей в сутки. Reuters подсчитал, что за неделю с 15 по 21 июня производство бензина просело примерно на четверть относительно того же периода прошлого года, а нехватка топлива на внутреннем рынке достигла 20% от потребления.
Это голые цифры. За ними — очереди по восемь часов, водители, ночующие у колонок, и машины с пустыми баками, которые толкают к заправке вручную.
Поверх всего этого — лето. Сезон отпусков сам по себе прибавляет спрос. А паника его удвоила: люди ринулись заправляться впрок, и без того полупустые резервуары начали пустеть ещё быстрее. Вице-премьер Новак назвал цифру: ажиотаж раздул спрос примерно на 20–30% сверх реальной потребности.
Масштаб происходящего проще всего понять через географию ограничений. К концу июня лимиты на продажу бензина и дизеля действовали примерно в 30 регионах. Отдельные ограничения фиксировались в 61 субъекте из 89. Это уже не «проблема южных регионов» — это общероссийская реальность.
Саратовская область — не более 30 литров на машину. Омская — не более 40. Белгородская — «Лукойл» отпускает не больше 30 литров физлицу. Брянская — в канистры вообще не наливают.
Иркутская область сделала шаг, которого до неё не делал никто. Ввели режим повышенной готовности, закрыли заправку в ёмкости и установили суточный потолок в 50 литров на автомобиль. Чтобы это не осталось на бумаге — губернатор поставил у колонок живых людей с удостоверениями: патрули полиции и Росгвардии дежурят прямо в очереди.
Заправочная станция с вооружённой охраной — раньше такое было только в кино про постапокалипсис.
28 июня Путин вызвал в Кремль руководителей крупнейших нефтяных компаний и членов правительства. Совещание транслировали федеральные каналы.
«Проблемы и для автомобилистов, и для бизнеса сохраняются: и очереди, к сожалению, тоже на заправках есть, и нужную марку бензина не всегда можно найти», — сказал президент.
Из конкретных мер: экспорт бензина и авиакеросина запрещён до конца июля, запрет на вывоз дизеля рассматривается. Создан правительственный штаб — работает круглосуточно. НПЗ переведены на максимальную загрузку, плановые ремонты сдвинуты. По прогнозу президента, в июле производство должно превысить июньские показатели.
Но это — июль. А очереди — сегодня.
Иркутская область стала первым регионом, где за спекулянтов взялись системно. За одни сутки полицейские пресекли четыре эпизода незаконной перепродажи.
Показательнее всего история с двадцатилетним местным жителем. Парень разместил объявление на онлайн-площадке: бензин, 250 рублей за литр, самовывоз. На встречу приехали оперативники — представившись обычными покупателями. Сделка не состоялась, зато состоялось задержание.
На молодого человека составлен административный протокол по статье 14.1 КоАП — незаконное предпринимательство без регистрации. Такие же бумаги получили ещё трое. У всех изъяли канистры.
Трое из четырёх предпочитали торговать не онлайн, а в поле — у самых выездов с заправок, предлагая топливо из канистр водителям, которым у колонки уже ничего не досталось.
Теперь самый неудобный вопрос: а что дальше?
Экономист ВШЭ Георгий Остапкович объясняет логику происходящего коротко:
«Когда образуется дефицит, в первую очередь он возникает у перекупщиков. Эти маленькие заправки не производят топливо сами себе и попадают, соответственно, в дефицит. А крупный бизнес — сами производят и довозят».
Всё верно. Но есть нюанс, который экономисты обычно не упоминают.
Статья 14.1 КоАП для физических лиц — это штраф от 500 до 2000 рублей. При торговле бензином по 250 рублей за литр такой штраф закладывается в себестоимость, как НДС. Это не риск — это строка расходов. Пока маржа в четыре-пять раз выше рыночной цены, а единственное последствие поимки — административный протокол с суммой меньше стоимости десяти литров бензина, очередь желающих подзаработать у выезда с заправки будет только расти.
Эксперты топливного рынка называют середину июля как точку, где дефицит должен начать спадать. Полная нормализация — август.
Инструменты у властей есть: белорусские НПЗ могут закрыть около 5–10% потребности, налоговые льготы на АИ-95 уже запущены, транспортные мощности перераспределяются. Госдума 24 июня приняла закон об обеспечении внутреннего рынка топливом — механизм заработал.
Но всё это работает при одном условии: если заводы не продолжат гореть.
Пока украинские дроны находят новые цели — а 28 июня атакам подверглись НПЗ в Краснодарском крае и Ярославской области — никакое совещание не гарантирует, что картина на следующей неделе не ухудшится снова. Люди с канистрами у заправок никуда не уйдут раньше, чем исчезнет сам повод для их бизнеса.
Иркутский прецедент есть. Политической воли повторить его в других регионах пока не видно.
Или всё снова закончится табличкой на колонке: «Не более 30 литров в одни руки».