Это была не первая атака той недели и даже не первая за двое суток. Налёты украинских дронов на Москву продолжались почти каждый день в начале июня. Интенсивность нарастала — методично, день за днём. Именно это нарастание и стало тем фоном, на котором прозвучало жесткое заявление Медведева.
Слова, которых ждали
Два дня спустя, 20 июня, Медведев опубликовал пост. Написал коротко и без дипломатических украшений.
«С учётом массированных террористических атак противника на наши города, интенсивность которых возрастает и, очевидно, будет возрастать, пора открыто объявить, что никаких правил в отношении неонацистского Киева больше нет и быть не может», — написал зампред Совбеза.
По его словам, за гранью приемлемого для России должно остаться одно — умышленное, заведомо намеренное уничтожение мирных людей. Всё остальное — допустимо.
Но дальше — ещё интереснее. Медведев заявил, что Гаагские конвенции о законах и обычаях войны больше не нужны. Это уже не просто эмоциональный выпад — это декларация о выходе из системы международных правил, которая выстраивалась больше 100 лет.
Почему именно Гаага — и почему это важно
Гаагские конвенции — это не абстракция из учебника. Это свод правил, который определяет, что на войне допустимо, а что нет. Неприкосновенность парламентёров, запрет пыток, защита госпиталей. За нарушение этих правил судят в международных трибуналах — или пытаются судить.
Медведев пояснил свою позицию: за последнее столетие характер войн существенно изменился. Если в прошлом было неприемлемо убивать даже лидеров враждебных государств, то сегодня на смену воздушным атакам с аэростатов пришли ракеты и беспилотники. Логика простая: правила писались для одной реальности, а воевать сегодня приходится в совершенно другой.
Формально — это юридический аргумент. Фактически — это сигнал о том, что Россия больше не считает себя связанной теми ограничениями, которые Запад сам давно перестал соблюдать на практике.
Видео со шредером: жест, который говорит громче слов
Ещё до этого поста, в День России, Медведев опубликовал сгенерированный искусственным интеллектом видеоролик, в котором уничтожает в шредере фотографии канцлера Германии Фридриха Мерца, премьер-министра Великобритании Кира Стармера и главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен.
Многие восприняли это как очередной медведевский троллинг. Но в связке с последующим постом об «отмене правил» это смотрится иначе. Это послание. Адресованное конкретным людям в конкретных кабинетах.
Здесь важно понять одну вещь, которую легко упустить за эмоциями. Медведев говорит не о войне как таковой — он говорит о логике сдерживания.
Вся система ядерного равновесия времён холодной войны держалась на одном принципе: тот, кто нажимает кнопку, знает, что сам не выживет. Именно этот страх и удерживал мир от катастрофы десятилетиями. Никакие дипломатические переговоры, никакие договоры о ненападении не работали так надёжно, как простая математика взаимного уничтожения.
Сейчас, по мнению Медведева, эта симметрия сломана. Политики в Лондоне и Вашингтоне подписывают решения о военной помощи Киеву, сидя в своих уютных кабинетах — и лично для них ничего не меняется. Последствия ощущают жители России, а не те, кто принимал решения.
Восстановить эту симметрию — вот что на самом деле означает формула «правил больше нет».
Главный вопрос, который никуда не делся
И всё же — скептицизм никуда не исчезает. Потому что за последние годы подобных деклараций звучало немало. «Красные линии» объявлялись — и переносились. Жёсткие формулировки сменялись разговорами о «сигналах партнёрам» и «недопустимости эскалации».
В российском обществе до сих пор живёт целая прослойка людей, искренне верящих в то, что с Западом можно договориться, если вести себя «цивилизованно» и не нарушать некий негласный кодекс приличий. Именно эти люди — анонимные «эксперты», советники, чиновники со связями — раз за разом тормозят то, что декларируется публично.
Медведев, судя по его же посту, об этом прекрасно знает. И его слова адресованы не только Киеву и Брюсселю — но и этой части собственной системы.
Что теперь
Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков заявил, что Киев сейчас находится в очень трудном положении и продолжает следовать политическому курсу, который полностью исключает мирные переговоры. Это — официальная позиция Москвы.
Ближайшие недели дадут ответ на главный вопрос: за словами о «конце правил» последуют конкретные изменения в характере действий — или это снова останется риторикой для внутреннего потребления.