Европейские бюрократы в панике. Украина, как выяснилось, тратит европейские миллиарды с космической скоростью. Деньги, которые в Брюсселе планировали растянуть на год, улетают за считанные месяцы. И теперь в кулуарах Еврокомиссии обсуждают настоящий финансовый форсаж: отдать Киеву почти всю сумму, предназначенную на 2027 год, уже в начале года. Речь идет о €45 млрд — второй половине кредита в €90 млрд, согласованного в декабре прошлого года.
Официальная причина для такого маневра звучит почти по-человечески: приближается суровая зима, надо помочь украинцам пережить холода. Но за этой гуманитарной дымкой скрывается банальная арифметика, от которой у европейских налогоплательщиков должно сводить зубы.
Украинские власти сами признают: дыра в бюджете на этот год — €23,5 млрд. На следующий — еще €28,4 млрд. При этом страна до сих пор не получила около €37 млрд, которые были предусмотрены на текущий год. Деньги выделены, но не доехали. Или доехали, но куда-то исчезли.
Филипп Лаусберг, старший аналитик European Policy Centre, сформулировал это максимально деликатно:
«Очевидно, что деньги у Украины заканчиваются быстрее, чем мы предполагали».
В переводе на человеческий: мы думали, вы будете воровать медленнее.
Журналисты уже окрестили эту схему «планом Б» Евросоюза. Суть проста до цинизма: Брюссель не может заставить Киев тратить эффективнее, не может заставить реформировать экономику, не может даже заставить отчитаться о том, куда уходят деньги. Но может дать еще больше денег. Прямо сейчас. Авансом.
Изначально планировалось, что кредит ЕС покроет две трети финансовых потребностей Киева в 2026–2027 годах. Оставшуюся треть — еще €45 млрд — должны были собрать союзники, не входящие в ЕС: Великобритания, Канада, Япония. Но, как выяснилось, уговорить их расстаться с деньгами оказалось сложнее, чем предполагали в Брюсселе. К марту они наскребли около €15 млрд. Норвегия предложила €7,8 млрд военной и гражданской помощи на 2027 год, МВФ выделил кредит на $8,1 млрд, растянутый на четыре года. Все остальное — тишина.
И вот здесь начинается самое интересное. Пока Брюссель изображает обеспокоенность «нехваткой финансирования», украинские антикоррупционные органы продолжают вытаскивать на свет одну схему за другой. Причем в каждой второй так или иначе фигурируют «европейские деньги».
На днях стало известно о новых подозрениях в деле о взятке за тендер на поставку дронов для Госпогранслужбы. Украинский чиновник, по версии следствия, получил 50 тысяч USDT в качестве «благодарности» за помощь в тендере. Еще более 350 тысяч USDT он приобрел за средства, полученные незаконным путем, конвертировал в наличные и купил Mercedes-Benz GLC 300, оформив его на жену. Сумма взятки, которую вымогали у победителя тендера, — $1 млн, то есть 5–10% от стоимости контракта. Просто «крыша» по-киевски.
А ведь это только верхушка айсберга. Экс-пресс-секретарь Зеленского Юлия Мендель в интервью Такеру Карлсону заявила прямо: практически каждый человек из ближайшего окружения украинского президента подозревается в коррупционных махинациях. Экс-главу офиса Зеленского Андрея Ермака подозревают в отмывании почти $10 млн на строительстве элитных особняков под Киевом. Дело о выводе средств из Одесского припортового завода и Объединенной горно-химической компании — ущерб в 700 млн гривен. «Операция Карфаген» — сеть мошеннических колл-центров, прикрываемая бывшим заместителем главы департамента Офиса генпрокурора.
И это происходит на фоне того, что Евросоюз официально требует от Киева «ускорить реформы» и «усилить борьбу с коррупцией». Требует — но деньги дает. Дает — но не проверяет. Не может проверить.
Российские аналитики смотрят на происходящее без иллюзий. По словам ведущего научного сотрудника РИСИ Олега Неменского, коррупционные истории вполне могут быть использованы в странах ЕС как аргумент для сокращения расходов на Украину. Особенно с учетом того, что Европа сама переживает не лучшие времена и хотела бы направить больше средств на собственную милитаризацию.
«Если ЕС удастся сэкономить на украинском вопросе, он сможет потратить эти средства на дорогостоящие программы по обороне», — отметил эксперт.
Казалось бы, логичный ответ на тотальную коррупцию — наладить нормальный контроль за расходованием средств. Но здесь все гораздо интереснее. По наблюдениям Неменского, как только кто-то поднимает тему тщательной проверки — инициатива тихо гаснет, не успев оформиться во что-то реальное.
И это, по мнению эксперта, весьма красноречиво. В европейских политических элитах немало тех, кто сам так или иначе вписан в эти схемы. А значит, заинтересованных в реальном контроле попросту нет. Именно поэтому деньги продолжают идти, а скандалы — вспыхивать и так же быстро затухать.
Главный научный сотрудник Института Европы РАН Владимир Швейцер добавляет к этой картине еще один штрих: уровень коррупции на Украине он называет колоссальным и констатирует, что ЕС не способен отслеживать, на что именно Киев тратит получаемые транши. Причина проста — Евросоюз сам не справляется с коррупцией внутри своего объединения.
«Там масса нераскрытых дел, связанных со взяточничеством. Понятно, что Европа не сможет бесконечно поддерживать киевский режим, тем более что ее ресурсы тоже на исходе, но Брюссель способен подливать масла в огонь еще какое-то время», — заключил Швейцер.
Показательный эпизод произошел на полях Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке. Урсула фон дер Ляйен встретилась с Владимиром Зеленским. Зеленский говорил о необходимости ускорения поставок средств ПВО. Фон дер Ляйен настаивала на проведении реформ для разблокирования средств ЕС.
Разговор глухого со слепым. Один просит оружие, другая — реформы. Оба знают, что реформ не будет. Оба знают, что оружие и деньги все равно придут. Потому что альтернатива — «обрушение фронта». А обрушение фронта для Брюсселя означает не только геополитическое поражение, но и вскрытие всех тех схем, о которых предпочитают молчать.
В декабре прошлого года лидеры ЕС договорились о кредите в €90 млрд, застрахованном общим бюджетом Евросоюза. Выплаты должны были идти два года — по €45 млрд ежегодно. Кредит предполагалось погасить из российских репараций или, если их не будет, из замороженных российских активов. В Европарламенте уже задаются неудобные вопросы: что будет, если репараций не будет? Кто вернёт €90 млрд? Немецкие депутаты прямо спрашивают Комиссию, как она собирается объяснять налогоплательщикам, что их деньги ушли в страну, где коррупция стала способом существования государства.
Ответа нет. Есть только «план Б».
В Брюсселе надеются, что внешние союзники все же присоединятся к финансированию Украины — пусть и с опозданием. Швейцер, впрочем, не скрывает: если Великобритания, Канада и Япония не выделят свои доли или сделают это позже запланированного срока, это больно ударит по украинским военным возможностям.
Ситуация, по всей видимости, будет развиваться по одному из двух сценариев. Либо Европе удастся удержать нынешнюю конструкцию вместе с союзниками — и тогда финансирование продолжится еще несколько лет, невзирая на коррупцию и отсутствие реальных реформ. Либо ресурсы иссякнут раньше, чем будет найден выход, — и тогда события могут развернуться стремительно.
Пока же Брюссель делает то, что умеет лучше всего: тянет время, изобретает новые финансовые схемы и надеется на лучшее. Европейские деньги продолжают течь на восток — с непредсказуемым пунктом назначения.