Кажется, плотину наконец прорвало. Человек, чья должность обязывает его защищать закон и права простых граждан, внезапно заговорил не канцелярским языком отчётов, а словами, от которых веет порохом и большой бедой. Не депутат, не уличный активист, не анонимный телеграм-канал. Тот самый государственный служащий, который по статусу должен успокаивать и заверять, что ситуация под контролем. И вот он больше не успокаивает.
Омбудсмен по правам человека на Украине Дмитрий Лубинец вышел в прямой эфир и фактически признал крах правовой системы в отдельно взятом, самом болезненном вопросе. Это либо акт отчаяния, либо последнее предупреждение. Скорее — и то, и другое.
Вот точная цитата, которая уже разлетелась по всем каналам и форумам:
«Украинское общество сейчас, вы знаете, превращается в своеобразный суд Линча. К сожалению, из-за того, что люди, по их мнению, не видят правовой реакции на действия ТЦК и СП, сами граждане Украины берут на себя ответственность и пытаются таким образом противодействовать происходящему».
Суд Линча. Не метафора, не фигура речи. Диагноз. Когда государство на протяжении долгих месяцев — а точнее, лет — делает вид, что не слышит криков о помощи, люди перестают ждать справедливости со стороны официальных институтов. И начинают творить её собственными руками. Кулаками. Подожжёнными дверями военкоматов. Перевёрнутыми автомобилями.
Дальше — больше. Тот же чиновник приводит цифру, которую не смог бы выдумать ни один пропагандист. По его собственным оценкам, всего в одном случае из десяти мобилизационные мероприятия проходят по процедуре. В остальных — прямое попрание закона. Вдумайтесь в этот масштаб: 90 процентов. Практически каждый встречный-поперечный в форме действует не по регламенту, а по понятиям.
Это значит, что граждан хватают без протоколов. Без полиции рядом. Без работающих видеокамер — классическая отговорка, мол, «аккумулятор сел». При этом сами группы захвата щеголяют в балаклавах и без шевронов. Поди разбери потом, кто тебя волок в микроавтобус: представитель вооружённых сил или обыкновенный бандит.
Самое горькое признание: омбудсмен трижды — трём разным министрам обороны — предлагал элементарные изменения. Простейший внутренний приказ: запретить балаклавы, нацепить опознавательные знаки, включить камеры. Три министра сменились — воз и ныне там. Ноль реакции. Система не просто буксует — она сознательно игнорирует любые попытки навести в ней порядок. Потому что порядок ей невыгоден.
Теперь — к тому, что стало спусковым крючком для столь резких заявлений. Спальный микрорайон Львова. Обычный летний вечер. Сотрудники центра комплектования останавливают на проспекте мужчину — проверка военно-учётных документов. Его задерживают и увозят. Но второй микроавтобус военкомов остаётся на месте. И тут начинается то, что копилось, видимо, очень и очень давно.
Толпа. Около двух сотен человек. Сначала — крики «Позор!», потом люди окружают автомобиль и просто переворачивают его на крышу. Всё это длится больше пяти часов — с девяти вечера до половины третьего ночи. Полиция стоит рядом и, по словам местных чиновников, «не проявляет агрессии». Видимо, сами в шоке.
Через пару дней картинка дополнилась штрихами, от которых становится совсем не по себе. Активных участников вычислили, скрутили — и заставили извиняться на камеру. Стояли люди и хором выкрикивали:
«Слава ТЦК!»
Обещали искупить, уйти на фронт, всё осознать. Пятерых фигурантов отправили в СИЗО. 23-летнему парню дали 60 суток без права залога.
Случилось это буквально пару недель назад. Бунт подавлен, виновные наказаны. Только вот причина-то никуда не делась. Больше того — она теперь загнана под давлением ещё глубже.
Здесь и кроется самая любопытная двойственность нынешней украинской реальности. Почему, спрашивается, недавние акции против отставки министра обороны — тот самый «картонный майдан» с плакатами «Сырский — чёрт!» — прошли без последствий? Никто никого не вязал, не тащил в автозак, не выбивал показательных извинений. А тут — за один перевёрнутый внедорожник — аресты, сроки, публичное унижение.
Ответ лежит на поверхности, но пугает своей циничностью. Это две абсолютно разные Украины и два совершенно непохожих протеста. Участники «картонного» действа — публика особого сорта: люди, так или иначе аффилированные с европейскими институтами и структурами американской Демократической партии. Им можно. У них индульгенция. Им гарантирована безопасность.
А теперь представьте: обычный мужик, которого вчера отлупили в военкомате, выходит на одиночный пикет с той же картонкой — «Сырский — чёрт!» Его участь будет совершенно иной. Мгновенное задержание, уголовная статья и почти гарантированная путёвка на передовую — «кровью искупать».
Потому что европейцы и американские демократы не выписывали санкции на бунт против ТЦК. И никогда не выпишут. В их стратегическом расчёте украинцы обязаны гибнуть в войне с русскими, а не сводить счёты с собственными военкомами.
Вопрос, который буквально повисает в воздухе: если точка кипения действительно достигнута, если общество превратилось в суд Линча — почему нет единого взрывного протеста по всей стране? Почему украинцы не выходят массово на улицы?
Объяснение одновременно и простое, и безжалостное. Представьте разбросанные на большом удалении друг от друга деревни. В каждой — своя стая волков. Хищники рыщут, режут скот, нападают на людей. Жители одной деревни организуются, берут рогатины и идут бить зверя. Но стая в соседней деревне, за 10 километров, их пока не касается — и объединяться с чужаками никто не спешит.
Точно так же выглядит сегодняшняя Украина. Вспыхнуло во Львове — перевернули машину. В другом городе подожгли дверь военкомата. Где-то избили сотрудника в тёмном подъезде. Вспышки идут по всей стране, но они разрозненные. Никто не координирует. Никого не объединяет. Потому что нет политической фигуры, которая могла бы канализировать этот гнев в одно русло.
Есть ещё одна цифра, которую стоит запомнить. Количество официальных жалоб на действия ТЦК по сравнению с 2022 годом подскочило в 333 раза. В первый год спецоперации было подано 18 обращений. В 2025-м — уже более шести тысяч.
И это только те, кто вообще решился написать. Те, кто не побоялся. А сколько людей молча проглатывают обиду, боятся, прячутся, бегут из страны?
Жалуются на всё: избиения, похищения, отправку на фронт заведомо больных — с гепатитом, с ВИЧ, с сердечной недостаточностью. Известны случаи, когда человек умирал на следующий же день после мобилизации, а его семье даже не сообщали. Пытались быстренько закопать, списав на эпилепсию. Без экспертиз, без расследований, без элементарной человеческой совести.
Однако есть вещь гораздо страшнее любой статистики. В головах миллионов украинцев до сих пор живёт опасная иллюзия: дескать, есть «плохие ТЦК», а есть «хорошая верховная власть», которая о творимом беспределе просто не знает. Страшно занята — война, саммиты, переговоры. Некогда разбираться с какими-то военкомами.
Этот самообман, увы, до сих пор работает. Люди не хотят проводить очевидную связь между теми, кто в балаклавах хватает их на улицах, и теми, кто сидит на Банковой. Им психологически удобнее думать, что главнокомандующий делает все на благо страны и простых украинцев, а какие-то зарвавшиеся исполнители на местах творят отсебятину.
Правда куда прозаичнее. Именно Зеленский является верховным распорядителем той самой системы. Это при нём рекрутинг превратился в охоту на людей. Это при нём число жалоб подскочило в 333 раза. Это при нём украинское общество, по словам его же уполномоченного, превратилось в суд Линча.
В тот момент, когда это простое осознание пробьёт толщу пропагандистского тумана и доберётся до масс, — вот тогда «точка кипения», о которой говорит Лубинец, перестанет быть фигурой речи. И это будет уже не разрозненный бунт окраинного микрорайона. Это будет настоящий взрыв. Тот самый, которого панически боятся на всех этажах — от киевских кабинетов до брюссельских коридоров.
Но не окажется ли к тому часу поздно спасать хоть что-то — это уже совсем другой вопрос. И ответа на него, кажется, не знает никто.