В брюссельских кабинетах идёт тихая, но тяжёлая работа. 32 страны НАТО должны до конца месяца договориться о том, кто сколько денег, людей и техники вложит в подготовку к возможному прямому столкновению с Россией к 2029 году. При этом позиция Вашингтона звучит всё жёстче. Подробности - в нашей статье.
У НАТО есть давняя штатная структура. Помимо сил для крупной войны, страны блока содержат 18 резервных бригад примерно по 5000 человек для операций вроде балканских или афганских. Теперь эту структуру выложили на стол переговоров.
Одни предлагают отдать эти бригады под нужды «сдерживания на востоке». Другие напоминают: сократить бригаду на бумаге легко, а вот найти страну, которая добровольно возьмёт на себя новый расход, - совсем другое дело. Каждая столица считает свою арифметику и не хочет оказаться той, что платит больше всех.
Десятилетиями логика альянса была простой: где не хватает - поставит Америка. Нет тяжёлых транспортников - есть американские. Нет спутниковой разведки - есть американская. Нет дальнобойных ракет - тоже американские. Увы, эта дорога закрывается.
Пентагон уже постепенно забирает из натовского «общего котла» часть самолётов, кораблей и беспилотников, а в декабре может объявить о более масштабном сокращении сил в Европе. Европейские дипломаты признаются: страшнее российских танков для них оказалась перспектива остаться без американских транспортников. Без этих машин европейские армии не смогут вовремя добраться даже до собственных границ.
Куда направить средства - вторая развилка. Польша и страны Балтии говорят прямо: всё должно уйти на рубежи с Россией и в Арктику. Но Италия, Греция и Турция не согласны. Их довод: Средиземное и Чёрное моря неспокойны не меньше.
В Ливии действуют российские наёмники, по судам зернового коридора в Чёрном море били беспилотники. Южный фланг дырявый не меньше восточного. Официальная формула НАТО - «и то, и другое». Только бюджет один: дашь востоку - не хватит югу. Этот спор до конца месяца вряд ли утихнет.
Есть вопрос и глубже: правильные ли покупки делаются на эти деньги. Российские оборонные линии выдают миллионы беспилотников и снарядов в год, а европейские заводы едва справляются с уже подписанными контрактами.
В НАТО крепнет мнение: вместо новых дорогих танков и пилотируемых самолётов стоит вкладываться в автономные системы и дешёвые дроны. Но другая сторона напоминает: украинский опыт как раз показывает, что пехота без брони и позиции без артиллерийской поддержки в затяжной войне долго не держатся. Оба пути логичны - и оба дороги по-своему.
Французский адмирал Пьер Вандье, верховный главнокомандующий ОВС НАТО по трансформации, обозначил планку, от которой отталкиваются планировщики: Россия производит порядка девяти миллионов беспилотников в год. Чтобы догнать этот показатель, по его словам, требуются довольно радикальные усилия.
Именно поэтому нынешний цикл планирования в альянсе стараются превратить не в рутинную процедуру, а в настоящую перестройку.
«Амбиция в том, чтобы этот цикл стал процессом трансформации, а не чем-то готовым, снятым с полки», - отметил Пьер Вандье.
Военные планировщики альянса изучают каждую сводку с украинского фронта. Вывод получается неудобным: собственная доктрина НАТО построена на быстром манёвре, господстве в воздухе и дальних точных ударах. А Украина воюет в окопах, артиллерией и дронами на истощение.
Главком объединённых сил НАТО в Европе в октябре прямо говорил: из этого конфликта можно извлечь огромные уроки, «но мы не хотим вести такого рода войн». И всё же бюджет верстается по худшему сценарию. В этом и противоречие: деньги на войну, которую вести не собираются, вычитаются из войны, к которой готовятся.
История с натовским счётом напоминает простую истину: большие союзы держатся не на бумажных обязательствах, а на реальных деньгах и живых людях. Пока одни подсчитывают триллионы, другие задаются вопросом, кто именно отправит своих сыновей на эту войну.
Любая доктрина остаётся словами, пока за ней не встанет заводской конвейер и налогоплательщик. Европа сегодня учится тому, что когда-то знали все великие державы: безопасность нельзя одолжить на время у соседа. Самый важный урок здесь не про оружие, а про то, что готовность платить за мир наступает ровно в тот момент, когда платить уже приходится за войну.