Строевая стойка, противогаз, автомат Калашникова — три предмета, которые десятилетиями определяли образ советского школьника на уроках НВП. Страна давно изменилась, а вместе с ней — и школьная программа. Но этой осенью в российских классах снова прозвучит команда «Смирно».
Несколько лет назад школьную программу украсила дисциплина с громоздким названием «Основы безопасности и защиты Родины» — ОБЗР. Задумка была широкая: 11 тематических модулей, в которых соседствовали правила поведения при пожаре, основы военной тактики, цифровая грамотность и гражданская оборона. Всё сразу — и именно в этом крылась проблема. Учителя терялись в переходах между темами, дети не понимали логики предмета, а сам курс напоминал чемодан без ручки: и нести неудобно, и бросить жалко.
Минпросвещения решилось на операцию по разборке. Ведомство разместило на портале нормативных правовых актов проект приказа, который разрезает неповоротливый ОБЗР надвое — на два отдельных, чётко выстроенных обязательных курса. У каждого теперь будет своя аудитория, своя цель и своя логика от первого урока до последнего.
«Безопасность жизнедеятельности» берёт на себя всё то, что принято называть гражданской грамотностью. Правила дорожного движения, поведение при коммунальной аварии или наводнении, безопасность в давке на массовых мероприятиях — темы приземлённые, но по-настоящему полезные. Отдельный блок посвятят защите личных данных в интернете: осознанное поколение, которое умеет распознавать фишинг и беречь свои аккаунты, в современном мире востребованнее, чем то, которое умеет разбирать автомат.
«Начальная военная подготовка» живёт в другом регистре. Здесь — строевые приёмы, изучение воинских уставов, воинская дисциплина не как абстракция, а как система правил с конкретными последствиями за их нарушение. Рядом с этим — правила эвакуации, индивидуальные средства защиты, противодействие террористическим угрозам и практический курс первой медицинской помощи. Причём, судя по тексту приказа, занятия предполагают не только работу с учебником: в программе заявлены виртуальные модели и специальные тренажёры. Это уже не деревянный макет автомата из кладовки физрука — это другой подход.
Самая неожиданная подробность реформы спрятана в деталях. НВП затронет не только старшеклассников, как можно было предположить. Новый курс начнётся уже с пятого класса — то есть с одиннадцатилетних детей — и продлится вплоть до девятого. Один академический час в неделю: для учеников пятого, шестого и седьмого классов наберётся 102 часа за всё время обучения, для восьмиклассников и девятиклассников — 68.
В десятом и одиннадцатом классах военная тематика никуда не исчезает — там предусмотрен отдельный, более углублённый курс. Итого выходит, что с пятого по одиннадцатый класс НВП будет сопровождать ребёнка семь лет подряд. Всё это заработает с 1 сентября 2026 года.
Среди законодателей реформа нашла горячих сторонников. Заместитель председателя Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству Владимир Кожин вспомнил собственный школьный опыт:
«На самом деле всё новое — это хорошо забытое старое. Начальная военная подготовка активно практиковалась в Советском Союзе — я, в частности, сам лично ей занимался и хорошо об этом помню. Её главное преимущество заключалось — и будет заключаться после возрождения — в том, что дети получают навыки, которые могут им очень пригодиться в жизни. Не только при построении военной карьеры, но и в различных бытовых ситуациях».
Кожин не ограничился ностальгией — он обозначил и вектор развития. По его словам, программу со временем нужно будет дополнить изучением беспилотных технологий: как в части управления дронами, так и в части защиты от них. Прежде всего это актуально для детей из приграничных регионов, которые живут с этой реальностью каждый день.
У этого предмета биография длиннее, чем у большинства государственных институтов. Военная подготовка вошла в российские школы в 1918 году — декретом ВЦИК «Об обязательном обучении военному искусству» — ещё до того, как страна окончательно определилась со своим устройством. В 1930-е к ней добавились всеобщие военные сборы для молодёжи 18–19 лет, растянувшиеся на два учебных месяца.
К 1939 году НВП закрепили законодательно — она стала обязательной для школьников 5–7-х классов. В послевоенные десятилетия программа расцвела: 140 часов строевой, огневой, тактической и медицинской подготовки, топография, защита от оружия массового поражения, общевоинские уставы. Девушкам полагалась отдельная программа — их готовили как санитарных дружинниц.
В 1962 году предмет тихо исчез из расписания — военно-патриотическое воспитание перетекло во внеклассную работу, где растворилось среди кружков и факультативов. Но пятилетняя пауза закончилась: в 1967-м НВП вернули обновлённой версией союзного закона о всеобщей воинской обязанности. Второе рождение оказалось недолгим. С распадом Советского Союза в начале 1990-х предмет снова вычеркнули — на этот раз, казалось, окончательно.
Казалось. Потому что отдельные осколки НВП всё это время жили внутри обычного ОБЖ: права призывников, алгоритм первой помощи, основы гражданской обороны. Теперь эти осколки собирают обратно — в самостоятельный предмет с собственным местом в расписании.
Пока чиновники согласовывают приказы, в мессенджерах кипят дискуссии. Тема НВП — одна из тех, где найти нейтральную позицию почти невозможно: люди либо горячо «за», либо категорически «против», а доводы обеих сторон звучат с одинаковой убеждённостью.
Сторонники реформы апеллируют к практике: строевая дисциплина воспитывает собранность, знание воинского устава — уважение к иерархии, а умение оказать первую помощь однажды может спасти жизнь — и не обязательно на поле боя. Противники парируют: школа и без того перегружена, и часы, которые уйдут на маршировку, разумнее было бы отдать математике, биологии или хотя бы финансовой грамотности — тому, что точно пригодится каждому.
Но острее всего звучит третье мнение — голос тех, кто не спорит о самой идее, а беспокоится о её воплощении. Грамотный офицер запаса с живым опытом и умением работать с подростками способен сделать НВП одним из самых запоминающихся предметов в школьной биографии ребёнка. А преподаватель, которому курс навязало руководство школы, без подготовки и желания превратит его в очередной урок, который хочется проспать. Вопрос не в программе. Вопрос в людях.
Содержание обновлённой НВП выдаёт кое-что важное о логике её создателей. Рядом с классическими темами — строевые приёмы, воинская дисциплина, структура Вооружённых сил — в программе появляются Конституция РФ и Стратегия национальной безопасности, информационные угрозы и основы боевых действий. Не советская НВП с её железной линейностью, а нечто гибридное.
Особого разговора заслуживает блок про терроризм. Школьников будут учить не просто избегать подозрительных предметов, но и распознавать признаки вовлечения в террористическую деятельность — то, что ещё десять лет назад звучало бы в школьном коридоре дико. Сегодня это часть федеральной образовательной программы.
Перед нами не реставрация советского оригинала, а его переосмысление под давлением времени. Удастся ли соединить маршировку на плацу с разбором дроновых технологий так, чтобы ни то ни другое не выглядело нелепо — вопрос открытый. Ответ на него даст не чиновник, подписавший приказ, а учитель, который войдёт в класс первого сентября.