Ещё пару дней назад на заправках по всему миру готовились к худшему. Цены на топливо ползли вверх, аналитики пугали трёхзначными цифрами за баррель, а в новостных лентах всё чаще мелькало слово «коллапс». И вдруг — резкий разворот. Котировки нефти полетели вниз так стремительно, что даже опытные трейдеры на бирже не сразу поверили своим глазам. Что произошло на самом деле — и почему за этим стоит совсем не та страна, на которую все смотрели?
Конфликт между США и Ираном перекроил энергетический рынок буквально за несколько недель. Иран заблокировал пролив, через который раньше шла пятая часть всей мировой нефти и газа, и пригрозил открывать огонь по любому судну, рискнувшему пройти этим маршрутом.
Реакция рынка была мгновенной и жёсткой. Котировки эталонной нефти подскочили выше 90 долларов за баррель и временами подбирались к психологической сотне. По сравнению с прошлым годом топливо подорожало почти на треть. Многие эксперты в один голос твердили: дефицит затянется на годы, а цена в 200 долларов за баррель — это уже почти решённый вопрос.
Пока весь мир в панике скупал любую доступную нефть и был готов переплачивать почти в два раза, на сцену незаметно вышел другой игрок — и сыграл ровно от противного.
Крупнейший в мире покупатель нефти резко сократил закупки. Причём не на пять-десять процентов, а буквально обвально: с привычных 11–12 миллионов баррелей в сутки импорт рухнул до 7,8 миллиона — самого низкого уровня почти за десять лет. Морские поставки упали до 6,6 миллиона баррелей в день, и это худший показатель за целое десятилетие.
Именно этот манёвр и сбил тот самый панический спрос, который раздувал цены на бирже. Уже с конца мая котировки так и не возвращались выше отметки в 100 долларов, хотя боевые действия продолжались, а до мира было, казалось, ещё далеко.
Секрет прост: последние пару лет, пока цены были низкими, страна копила нефть про запас буквально как белка копит орехи на зиму. Когда грянул кризис, в закромах уже лежал внушительный буфер — стратегические резервы успели вырасти ещё на 8 миллионов баррелей уже после начала конфликта.
Параллельно изменился и сам аппетит страны к топливу. Электромобили стремительно вытесняют бензиновые машины, а на дальних перевозках водители всё чаще выбирают грузовики на газе вместо солярки. Только за один месяц продажи бензина и дизеля внутри страны обвалились на 15%.
Власти при этом ещё и прикрыли краник на экспорт нефтепродуктов — чтобы топливо оставалось внутри страны. Частным переработчикам это, конечно, не понравилось: некоторые заводы остановились на ремонт или вовсе встали. Но в целом отрасль выдержала — поставщики, боясь потерять такого клиента, сами предлагали скидки.
Похожий трюк уже проворачивали и раньше — только не с нефтью, а с газом. В пандемию страна по дешёвке закупила огромные объёмы сжиженного природного газа и складировала его, пока спрос внутри был низким. А когда в Европе разразился энергетический кризис, начала перепродавать запасы соседям, освобождая объёмы для европейских покупателей и фактически спасая их от настоящего топливного коллапса.
"Мы видим формирование принципиально нового механизма — модели плавающего спроса, которая способна гасить шоки на рынке прямо в разгар кризиса", — говорят аналитики, следящие за энергетическим рынком Азии.
Получается необычная картина: впервые правила игры на нефтяном рынке диктовал не картель производителей из Персидского залива, а крупнейший покупатель.
И вот тут начинается самое интересное. На фоне новостей о том, что США и Иран готовятся подписать мирное соглашение, а Ормузский пролив может снова открыться для судоходства, нефть обвалилась ещё резче. Котировки Brent за пару дней опустились ниже 87 долларов, российская Urals торгуется уже ниже 79 долларов, а американская WTI — около 85.
Параллельно крупнейший покупатель уже ищет, чем заменить выпавшие объёмы. Поставки иранской нефти в мае рухнули до минимума за шесть лет, и теперь освободившуюся нишу активно занимает Россия — по оценкам экспертов, в этом году поставки могут вырасти на четверть по сравнению с прошлым.
Но праздновать рано. По оценкам специалистов, режим жёсткой экономии запасов долго не протянет — буквально через пару месяцев придётся снова наращивать закупки, чтобы восполнить истраченные резервы.
И вот тут кроется главная опасность. К июлю-августу должна завершиться программа высвобождения резервов нефти, скоординированная крупнейшими странами-потребителями — а это сотни миллионов баррелей, которые сейчас держат рынок в равновесии. Если ситуация с проливом так и не нормализуется окончательно, а главный покупатель начнёт снова закупаться впрок, цены могут совершить взрывной скачок — и тогда разговоры о глобальном кризисе вернутся уже не в виде прогнозов, а в виде реальных счетов за бензин.
Получается странная и почти ирония судьбы история: страну, которую годами называли главным "пожирателем" мировой нефти, теперь впору называть едва ли не её спасителем. Своим временным отказом от закупок она помогла остановить панику и не дала миру скатиться в полноценный энергетический кризис.
Но это пауза, а не развязка. Запасы конечны, привычки меняются медленно, а ситуация на Ближнем Востоке, несмотря на разговоры о мире, остаётся слишком хрупкой, чтобы расслабляться. Так что следить за этой историей точно стоит и дальше — она ещё далека от завершения.