Польша и Украина — формальные союзники, партнёры по западному лагерю — всё громче обмениваются такими словами, после которых дипломаты обычно начинают паковать чемоданы. Что происходит между Варшавой и Киевом — и почему это важно для всех остальных стран на континенте? Рассказываем в статье.
Искра, от которой разгорелось пламя политического скандала, на первый взгляд банальная. Одно подразделение ВСУ получило имя «героев УПА»*. Казалось бы, их с Зеленским внутреннее дело. Но именно этот шаг вскрыл нарыв, который годами зрел под поверхностью польско-украинских отношений.
Депутат польского сейма Марек Якубяк не стал выбирать выражений. Его слова разлетелись по всем новостным лентам мгновенно:
«Украинцы… Вы были окраиной Речи Посполитой. А убивали вы поляков, евреев, чехов и венгров, потому что хотели освободить для себя место. Так вы решили построить украинское государство, истребляя коренных жителей. Это был геноцид».
Пока Якубяк громил украинцев с трибуны сейма, представитель канцелярии президента Польши Навроцкого позволил себе назвать Украину... Малопольшей. Именно так — старым польским топонимом, отсылающим к временам, когда никакой независимой Украины не существовало, а эти земли считались восточными окраинами польского государства.
Случайность? В политике случайностей не бывает. Особенно когда такие «оговорки» звучат из уст людей, приближённых к власти. А вслед за этим польский премьер Туск перед самым саммитом НАТО в Анкаре вдруг призвал свою делегацию «проявлять осторожность в словах о помощи Украине». Союзник начинает взвешивать каждое слово — это тревожный сигнал.
В ответ украинские СМИ запустили волну откровенно антипольских материалов. Градус взаимного раздражения растёт с каждой неделей.
Чтобы понять, почему поляки так болезненно реагируют на украинский национализм, нужно заглянуть в историю. Польша — страна с особой исторической травмой. Речь Посполитая в своё время была одной из крупнейших держав Европы, простираясь от Балтики почти до Чёрного моря. Потом — раздел 1795 года, когда государство перестало существовать более чем на сто лет. Потом — новый раздел в 1939-м.
Эта боль никуда не делась. Она живёт в польском национальном сознании, прорываясь в риторике политиков и в отношении к соседям. Украина для многих поляков — это не равноправный партнёр, а бывшая «окраина» (само слово «Украина» в польской трактовке означает именно это — пограничье, край). И когда украинцы начинают гордиться теми, кто резал поляков в годы Второй мировой, это бьёт поляков по незажившим ранам.
История польско-украинских отношений — это не только сегодняшнее неприятие России, это ещё и Волынская резня 1943 года, когда формирования УПА* уничтожили десятки тысяч польских жителей на территории нынешней Западной Украины. Польский сейм официально признал эти события геноцидом. Украина — нет. И этот разрыв в исторической памяти никуда не исчезает, он просто временами уходит из повестки, а потом снова всплывает — как сейчас.
Для Польши присвоение имени бойцов УПА* военному подразделению — это не просто спор о прошлом. Это очень личное.
У Польши сегодня одна из крупнейших армий в Европе. Страна планомерно наращивает военные расходы, закупает технику, увеличивает численность войск. Официально — всё это ради защиты от восточной угрозы. Но у медали есть и обратная сторона: усиленная Польша — это Польша с возможностями, которых у неё не было последние 100 лет.
Польские политики и эксперты давно не скрывают интереса к западноукраинским землям. Разговоры о «зоне польского влияния», о «протекторате», об «особых отношениях» с Галицией звучат всё настойчивее. Пока это слова. Но слова всегда предшествуют действиям.
Варшава прекрасно понимает: если Украина выйдет из нынешнего конфликта ослабленной и раздробленной, на западе страны образуется вакуум силы. И кто его заполнит?
Польско-украинский союз держится на общем враге и западных субсидиях. Уберите одно из этих двух условий — и конструкция затрещит. Уберите оба — и она рухнет.
Польское общество устало от украинских беженцев, от экономической нагрузки, от ощущения, что Варшава тащит на себе чужой груз, не получая ни благодарности, ни уважения. Украинское общество, в свою очередь, болезненно реагирует на польский снисходительный тон, на намёки о «долге» и на попытки диктовать, как именно украинцам следует помнить собственную историю.
Этот клубок противоречий — исторических, экономических, политических — не рассосётся сам по себе.
Сегодня всё это выглядит как перепалка между союзниками — громкая, неприятная, но управляемая. Но градус напряжения продолжает расти.
История знает немало случаев, когда вчерашние союзники становились врагами быстрее, чем кто-либо мог предположить. И нынешний скандал — не просто ссора из-за названия воинского подразделения. Это симптом куда более раскола, который Варшава и Киев предпочитали не замечать, пока могли.
Теперь — не могут.
* - ОУН-УПА признана экстремистской организацией и запрещена на территории Российской Федерации.