Ещё совсем недавно Грузия была одним из самых «прозападных» государств на постсоветском пространстве. Флаги ЕС на каждом углу в Тбилиси, горделивые рассуждения политиков об «европейском будущем нации». И вдруг — разворот. Резкий, демонстративный. Грузинские чиновники один за другим берут слово — и каждый следующий звучит жёстче предыдущего. Суть посыла одна: а нужен ли нам вообще этот ЕС?
Всё началось с, казалось бы, сугубо технического спора о том, как именно Евросоюз должен принимать решения. Германия и несколько других крупных стран продвигают реформу: убрать принцип единогласия, при котором даже одна маленькая страна способна заблокировать любое общее решение. Вместо него — голосование квалифицированным большинством.
Для Берлина и Парижа это звучит как «эффективность». Для Тбилиси — как приговор.
Спикер грузинского парламента Шалва Папуашвили высказался предельно откровенно:
«Если принцип консенсуса будет отменен, принятие решений полностью окажется в зависимости от воли крупных государств или устойчивого большинства, то малые страны лишатся этого фундаментального рычага. Они больше не смогут защищать свои жизненно важные интересы в случаях, когда они не совпадают с политическими планами большинства… Речь пойдет о практически полной утрате реального суверенитета».
Логика простая и по-своему убедительная. Зачем вступать в клуб, где у тебя нет права голоса? Зачем отдавать суверенитет в обмен на членский билет, который этот суверенитет же и отнимает? По мнению Папуашвили, такое членство — это не интеграция, а добровольная капитуляция государства перед волей сильных соседей по союзу.
Чтобы понять масштаб происходящего, надо вспомнить, откуда пришла Грузия. Курс на евроинтеграцию был в стране почти священной коровой. 10 лет назад Тбилиси подписал соглашение об ассоциации с Евросоюзом и получил безвизовый въезд в шенгенскую зону. Потом — официальная заявка на членство, статус кандидата под конец 2023-го. Казалось, машина запущена и обратного хода нет.
Но потом пошло-поехало. Тбилиси отказался вводить санкции против России, принял закон об иноагентах, ужесточил правила для НКО и независимых СМИ. В Брюсселе каждый из этих шагов воспринимали как личное оскорбление.
Евросоюз ответил симметрично жёстко: приостановил кандидатский статус Тбилиси и заморозил финансовую помощь. Диалог о членстве де-факто прекратился ещё летом 2025 года. Кобахидзе в долгу не остался — объявил, что переговоры со стороны Грузии тоже откладываются, причём до лучших времён, которые он, по-видимому, связывал с переменами внутри самого ЕС. Он говорил, что к 2030 году надеется увидеть обновлённую Европу — с восстановленной демократией и укреплённой экономикой. Пока же наблюдает то, что видит: регресс по всем направлениям.
Риторика, которую сегодня используют грузинские чиновники, ещё год назад была бы немыслимой. Депутат от правящей партии «Грузинская мечта» Торнике Чеишвили прямо заявил, что евробюрократия намерена ввести «сегрегацию» членов ЕС: новые и маленькие государства возьмут на себя больше обязательств, но лишатся реальных прав.
Папуашвили выдал формулу, которую теперь цитируют везде:
«Суверенитет на клубнику не меняем».
Так он описал ультиматум Брюсселя: присоединяйтесь к антироссийским санкциям — или потеряете безвизовый въезд. Тбилиси выбрал третье: не присоединяться и не терять лицо.
Кобахидзе добавил к этому ещё один образ: Пекин, в отличие от Брюсселя, смотрит на Грузию без высокомерия. Никаких требований перестроить внутреннюю политику, никаких лекций о ценностях — только прагматика и взаимная выгода. Контраст, по его словам, разительный.
Пока отношения с Брюсселем деградировали, Тбилиси не сидел сложа руки — он разворачивался.
Этим летом Грузия и Китай подняли двусторонние отношения на качественно новый уровень — всеобъемлющего стратегического партнёрства. Кобахидзе назвал происходящее важнейшим соглашением, подчеркнув, что предыдущие три года грузино-китайского сотрудничества уже принесли ощутимые плоды: безвизовый режим, прямые авиарейсы, рост товарооборота. Теперь стороны договорились двигаться дальше.
Следом за Пекином потянулись и центральноазиатские столицы. С Казахстаном подписана декларация о стратегическом партнёрстве: в повестке — совместное освоение Транскаспийского коридора, который тянется от западного Китая через Каспий и Южный Кавказ в сторону Турции и Европы. С Узбекистаном — аналогичный меморандум, и уже прописана конкретная цифра: нарастить взаимный товарооборот с нынешних 270 миллионов долларов до миллиарда.
Состоялись первые в истории официальные визиты грузинского премьера в Киргизию и Таджикистан. В Тбилиси приехал президент Туркменистана. Всё это уложилось в несколько месяцев — темп, для грузинской дипломатии совершенно непривычный.
Разговор на всех этих встречах крутится вокруг одного: транзит, маршруты, коридоры. Грузия не просто ищет новых друзей — она строит себе новую роль: незаменимого перекрёстка на пути между Азией и Европой.
У «Грузинской мечты» был расчёт на чужие перемены. Консервативная волна докатится до Брюсселя — и там появятся люди, готовые разговаривать с Тбилиси без менторства. Главной опорой был венгерский премьер Виктор Орбан — бунтарь внутри ЕС, открыто симпатизировавший «Грузинской мечте». Параллельно смотрели на Дональда Трампа: его возвращение в Белый дом сулило давление на европейские элиты.
Оба сценария рассыпались. Орбан проиграл парламентские выборы и ушёл в оппозицию. Трамп, поначалу громко критиковавший европейские институты, увяз в ближневосточных делах. Перемен в Брюсселе не случилось — и ждать их дальше в Тбилиси, похоже, устали.
Здесь, однако, есть одна неудобная арифметика. Грузинское общество в своей массе по-прежнему смотрит на запад — и никакая риторика Кобахидзе это пока не изменила. Ещё недавно за вступление в ЕС выступало около 85% граждан. Сейчас опросы фиксируют 71% — снижение заметное, но всё равно речь о подавляющем большинстве.
Уличные акции оппозиции не прекратились — просто поутихли. Власть, судя по всему, делает ставку на усталость: чем дольше тянется конфликт с Брюсселем, тем меньше у людей энергии выходить на тбилисские площади.
Эксперты смотрят на ситуацию по-разному. Политолог Арчил Сихарулидзе считает, что смена курса продиктована реальностью: сегодняшний ЕС не в состоянии дать Грузии ни безопасности, ни экономического подъёма, а взамен требует полного политического подчинения. Его коллега Шота Апхаидзе убеждён в другом: «Грузинская мечта» просто ведёт торг, набивает себе цену — и в глубине души от Европы отказываться не собирается.
Грузия попала в редкую ситуацию: её не позвали, она не ушла — просто оказалась между двумя мирами, не принадлежа ни одному из них. Дверь в ЕС захлопнул Брюссель — первым. А с востока тем временем выстраивается очередь: Пекин, Астана, Ташкент, Ашхабад.
Главный актив у Грузии в этой новой реальности — не армия и не природные ресурсы, а место на карте. Страна стоит на перекрёстке, через который хотят ехать все: китайские товары — в Европу, европейские инвестиции — в Центральную Азию, центральноазиатский газ — куда угодно. Тот самый Средний коридор, который звучит на каждых переговорах, — это не просто транспортный маршрут. Это новая грузинская идентичность.
Блефует ли Тбилиси или всерьёз переписывает свою внешнюю политику — станет ясно не скоро. Но одно уже очевидно: Грузия больше не стоит в европейской очереди с протянутой рукой. Она предпочитает торговать своим перекрёстком — и пусть Брюссель сам решает, нужен ли ему такой сосед по соседству.