Он владел архипелагом Ли-Галли в Средиземном море и квартирами-музеями в Париже и Нью-Йорке, но до последнего вздоха тосковал по запаху уфимского деревянного дома. 16 июня 1961 года в аэропорту Ле-Бурже этот человек совершил поступок, разделивший историю искусства на «до» и «после». В СССР его заочно приговорили к 7 годам лагерей строгого режима с конфискацией имущества, а Запад короновал как бога танца. Но цена этой короны оказалась страшнее, чем тюрьма.
Его биография началась под стук колес. Рудольф Нуреев — будущий «король танца» и самый известный артист балета XX века — появился на свет в марте 1938 года в вагоне поезда, мчавшегося вдоль Байкала. Казалось, сама судьба предрекла ему жизнь вечного странника без корней. Семья осела в Уфе, но "домом" это назвать было сложно: крохотная комната на 9 метров, вечный холод и вареная картошка как праздничное блюдо. Отец, суровый политрук Хамит, видел сына только военным. За любовь к танцам мальчика били ремнем, называя это увлечение "позором для мужчины".
Однако тихая мать Фарида, вопреки запретам мужа, отвела пятилетнего сына на балет «Журавлиная песнь». Увиденное перевернуло сознание ребенка. Позже, когда 11-летний Рудольф выступил перед ссыльной петербургской балериной Анной Удальцовой, она вынесла вердикт:
«Ты должен танцевать классический балет. Уезжай в Ленинград, иначе погибнешь».
В 17 лет он штурмует Ленинградское хореографическое училище. Приемная комиссия была в шоке: обычно детей сюда принимают в 10 лет, а к 18 они уже становятся артистами. Перед педагогами стоял "старик" по меркам балета — дикарь с потрясающим прыжком, но полным отсутствием школы. Педагог Вера Костровицкая честно предупредила:
"Молодой человек, вы либо станете гением, либо сломаетесь".
Нуреев выбрал третье — он стал бунтарем.
Он нарушал все правила субординации. Игнорировал комсомол, жил в доме своего учителя Александра Пушкина (что было неслыханно), спорил с мэтрами. Его хотели отчислить за "неуправляемость" каждые полгода. Но когда этот юноша выходил на сцену, вопросы исчезали. В 1958 году он взял золото на престижном Всесоюзном конкурсе артистов балета в Москве. Даже советские критики признали: это не техника, это стихия.
Парижские гастроли 1961 года стали точкой невозврата. 16 июня в аэропорту Ле-Бурже труппа Кировского театра проходила регистрацию на рейс в Лондон. Нуреева намеренно отсекли от коллег. Пока его друзья уходили на посадку, агенты КГБ окружили танцовщика и объявили: «Вы не летите в Лондон. За вами прислан спецборт в Москву, якобы для выступления в Кремле».
Рудольф понял: это арест. Он видел, как его труппа исчезает за зоной паспортного контроля, и осознал, что остался один против системы.
Красивая легенда гласит, что он в отчаянии перепрыгнул через турникет ограждения, чтобы догнать своих. В реальности всё было страшнее: никаких барьеров в этом месте не было, его держало плотное живое кольцо из чекистов. Увидев в баре неподалеку французских полицейских, Нуреев совершил не сценический прыжок, а резкий физический рывок из окружения. Агенты пытались схватить его за руки, но он успел пробежать эти шесть шагов и буквально рухнул в руки жандармов со словами:
«Защитите меня! Я хочу остаться».
Этот короткий забег спас ему жизнь, но навсегда отрезал путь назад. На родине его тут же объявили предателем, отца исключили из партии, а сестрам запретили выезд из страны.
На Западе его ждала слава, граничащая с истерией. Встреча с примой британского балета Марго Фонтейн стала историей. Ей было 42, ему — 23. Критики писали: "Крах неизбежен". Но случилась магия. После «Лебединого озера» в Вене в 1964 году публика впала в такое неистовство, что отказывалась отпускать артистов более 40 минут. Занавес пришлось поднимать 89 раз — зрители не прекращали овации, требуя пару выйти на поклон снова и снова. Этот абсолютный рекорд официально занесен в Книгу рекордов Гиннесса и не побит до сих пор.
Нуреев совершил сексуальную революцию в балете. До него мужчины-танцовщики скромно носили штаны-пуффы, скрывающие фигуру, и работали лишь "подставкой" для балерин. Рудольф сорвал с себя лишнее, вышел в облегающем трико и доказал, что мужское тело на сцене может быть самодостаточным произведением искусства. Став директором Гранд-Опера, он правил жестко, но именно его редакции классики до сих пор собирают полные залы в Париже.
Рудольф Нуреев и Марго Фонтейн
Даже обладая миллионами и мировой славой, он оказался бессилен перед «Железным занавесом». Двадцать пять лет Нуреев пытался добиться для матери и сестер разрешения на выезд из СССР, чтобы они могли хотя бы раз навестить его в Париже. Он писал личные обращения Брежневу и Горбачеву, умоляя выпустить родных за границу. Москва отвечала ледяным молчанием. В итоге визу дали не ей, а ему — и только в 1987 году, в разгар Перестройки. Власти разрешили «изменнику Родины» прилететь в Уфу лишь на 48 часов, чтобы проститься с умирающей матерью. Она, почти слепая, даже не сразу узнала в богатом иностранце своего "Рудика".
В 1989 году он последний раз танцевал на сцене Кировского (Мариинского) театра, уже зная свой диагноз. СПИД сжигал его. 6 января 1993 года великий танцовщик ушел из жизни в Париже. Ему было 54. Его могилу на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа накрыли не гранитной плитой, а уникальной мозаикой, имитирующей восточный ковер-килим: символ вечного странника, который так и не расстелил свой ковер в родном доме.
Стоил ли мировой триумф того, чтобы умереть в одиночестве, так и не сказав последние слова самому близкому человеку?