Новая вспышка геморрагической лихорадки Эбола, о которой мир узнал в середине мая 2026 года, принципиально отличается от всех предыдущих. Болезнь зарегистрирована в провинции Итури на северо-востоке Демократической Республики Конго — это уже 17-я вспышка Эболы в стране с момента открытия вируса в 1976 году. Но на этот раз возбудителем стал редкий штамм Бундибуджио, который до сих пор считался малоизученным.
К 21 мая 2026 года, по данным ВОЗ и Africa CDC, общее число предполагаемых случаев достигло почти 600, летальных исходов — 139. Из них лабораторно подтверждён 51 случай, а в Уганде зафиксированы два завозных случая — оба у граждан ДРК, один из которых закончился смертью. Эксперты британского Совета по исследованиям в области медицины (MRC) смоделировали ситуацию и пришли к выводу, что реальное число инфицированных может превышать тысячу человек, причём значительная часть случаев, вероятно, остаётся неучтённой из‑за сложной гуманитарной обстановки и массовых перемещений населения через границы.
Почему этот штамм особенно опасен?
Ключевая проблема в том, что для вируса Бундибуджио не существует одобренных вакцин или специфических противовирусных препаратов. Существующие средства — вакцина Ervebo компании MSD (эффективна против заирского штамма Эболы, ответственного за крупнейшую вспышку 2014–2016 годов в Западной Африке) и два моноклональных антитела — были разработаны против других разновидностей ортоэболавирусов. На животных моделях Ervebo демонстрировала некоторую защиту и против Бундибуджио, однако клинические испытания на людях не проводились. По оценкам ВОЗ, создание новой вакцины займёт от шести до девяти месяцев — а это критический срок для страны, где вирус уже пересёк границу.
Летальность штамма Бундибуджио оценивается в диапазоне 30–40%, что сопоставимо с другими разновидностями Эболы, но в условиях отсутствия вакцинации и специфического лечения каждый заразившийся оказывается практически беззащитным. Врачи в очагах инфекции вынуждены полагаться исключительно на поддерживающую терапию: борьбу с обезвоживанием, коррекцию электролитного баланса и профилактику вторичных инфекций. Кроме того, стандартные ПЦР-тесты, предназначенные для заирского штамма, не подходят для диагностики Бундибуджио, что серьёзно затрудняет раннее выявление заболевших.
Что предпринимают Россия и мир
Несмотря на то что Роспотребнадзор ещё 17 мая заявил об отсутствии риска распространения Эболы на территории РФ, меры предосторожности были усилены незамедлительно. В рамках федерального проекта «Санитарный щит» во всех пунктах пропуска через границу действует автоматизированная информационная система «Периметр», позволяющая оценивать риски завоза инфекции в режиме реального времени. Кроме того, Россия направила в Уганду группу специалистов Роспотребнадзора для эпидемиологического расследования и содействия в купировании очагов заболевания. Эксперты взяли с собой разработанные в РФ тест-системы для диагностики Эболы — и, по заявлению главы Минздрава Михаила Мурашко, обсуждают с ВОЗ возможность поставок российских вакцин в ДРК и Уганду. МИД России, в свою очередь, выразил готовность оказать африканским партнёрам «всестороннюю поддержку», напомнив, что ещё в 2020 году ДРК на безвозмездной основе получила от России две мобильные лаборатории.
Параллельно Уганда ввела временный запрет на рукопожатия и другие формы физического приветствия, а также закрыла несколько пограничных переходов. Посольство России в ДРК рекомендовало гражданам РФ воздержаться от посещения мест массового скопления людей в зоне вспышки.
Что говорят в России: риск завоза есть, эпидемии не будет
В то время как Роспотребнадзор настаивает на нулевом риске распространения Эболы внутри страны, некоторые эксперты всё же допускают завоз единичных случаев. Главный научный сотрудник НИЦ эпидемиологии и микробиологии им. Н.Ф. Гамалеи Анатолий Альтштейн заявил, что из‑за интенсивных международных перелётов инфицированный человек теоретически способен прибыть в Россию. Однако, по его словам, масштабной вспышки не произойдёт: вирус Эбола, в отличие от COVID-19, не передаётся воздушно-капельным путём, а инкубационный период (от 2 до 21 дня) позволяет системе здравоохранения оперативно изолировать больного и отследить все контакты. Санитарно-эпидемиологические меры, принимаемые в России, исключают формирование устойчивой цепочки передачи вируса.
Научный руководитель Центра Гамалеи Александр Гинцбург добавил, что российская вакцина против Эболы, созданная несколько лет назад, генетически сходна с новым штаммом примерно на 60–70%, а значит, может обеспечить хотя бы частичную защиту медикам, работающим в очагах инфекции. Однако, признал он, целенаправленных проверок эффективности именно против Бундибуджио не проводилось, и в распоряжении института пока нет образца этого патогена.
Может ли вспышка перерасти в пандемию?
ВОЗ классифицировала ситуацию как «чрезвычайную в области общественного здравоохранения, имеющую международное значение», но отдельно подчеркнула, что этот статус не означает признания пандемии. Риск глобального распространения остаётся низким — главным образом потому, что Эбола, в отличие от респираторных вирусов, требует прямого контакта с биологическими жидкостями заражённого. Тем не менее нестабильность в регионе, активность вооружённых группировок и массовая миграция населения создают идеальные условия для дальнейшего распространения вируса в пределах Центральной Африки. Следующие несколько недель станут критическими для оценки того, удастся ли сдержать эпидемию традиционными методами — изоляцией, отслеживанием контактов и санитарной обработкой — или же миру придётся в срочном порядке разрабатывать новую вакцину.