Чем ответили на атаки по тылам?
Налет на Московское шоссе и временная остановка работы двух крупных складов в Шушарах и Уткиной Заводи - это лишь видимая часть происходящего. Параллельно с этими событиями российские военные наносят точные удары по военной логистике противника.
«В последние дни Минобороны России сообщало о поражении топливных резервуаров и портовой инфраструктуры Одессы, цехов сборки беспилотников и судов с военными грузами, - пишет ведущий канала «СоловьёвLive» Андрей Пономарь. - Эти удары проходят на фоне нового этапа украинской эскалации».
Киев, перенеся атаки на судоходство в Азовском и Черном морях, одновременно пытается разрушить логистику в глубине российской территории.
Склады Wildberries в этом ряду - не случайная цель. По замыслу организаторов, такие удары должны нарушить привычный ритм жизни, создать бытовые неудобства и, в конечном счете, заставить людей требовать завершения конфликта любой ценой.
Ошибка западного анализа
Свежий материал американского издания Responsible Statecraft (Институт Куинси) разбирает эту стратегию и находит в ней серьезный просчет. Авторы статьи - аналитики Алина Хаматдинова и Мэтью Блэкберн, специализирующиеся на изучении российского общества и внутренней политики.
Их главный вывод звучит парадоксально: чем больше беспилотников долетает до российских городов, тем меньше шансов, что население потребует прекращения огня на условиях противника.
Логика западных стратегов проста. Закрываются аэропорты, горят склады, задерживаются посылки - людям это надоедает, и они якобы должны начать роптать. Однако авторы справедливо замечают: между бытовым раздражением и политическими уступками нет прямой связи.
Раздражение от потери комфорта может вылиться совсем не в требования мира. Гораздо чаще в обществе звучат призывы отвечать еще жестче. Люди требуют расширить список целей, бить по энергетике и центрам принятия решений противника. Остановленный склад или задержанная посылка вызывают злость, которая ищет выхода не в отступлении, а в ужесточении позиции.
Аналитики разделяют общество на условное большинство, которое связывает цели войны с безопасностью, и активное меньшинство, воспринимающее конфликт как борьбу за справедливость. Так вот, новые атаки работают именно на усиление этого активного меньшинства. Они получают весомый аргумент в спорах: ограниченный подход не работает, пора бить по портам, топливу и железным дорогам врага.
В этом прослеживается давняя ошибка западных аналитиков. Любое недовольство ценами или отдельными решениями власти они привыкли трактовать как готовность сменить весь государственный курс. Это глубокое заблуждение.
Человек может ругать чиновников за рост цен и одновременно требовать самого жесткого ответа на удары по своей стране. Жалобы на бытовые трудности вовсе не означают, что он готов принять чужие условия. Удар по гражданской инфраструктуре в России не ослабляет дух, а только закаляет его, вызывая желание дать сдачи.
Замкнутый круг эскалации
Получается цепочка, в которой проигрывает инициатор. Киев наносит удар в надежде ослабить нас изнутри. Россия отвечает усилением ударов по портам и энергетике. Киев использует это как повод для следующей атаки. Каждый новый раунд лишь расширяет список целей для наших войск и увеличивает политическую цену любого возможного компромисса.
Запад снова, как и в случае с санкциями, путает экономическое давление с политической капитуляцией. Рассчитывая на усталость, они получают укрепление тех сил в России, которые давно требуют вести войну гораздо жестче и не оглядываться на ограничения.
Безусловно, такие атаки приносят проблемы. Они отвлекают силы ПВО, нарушают работу транспорта и наносят ущерб экономике. Это требует от нас траты ресурсов на защиту огромной территории.
Однако политический итог этих ударов оказывается обратным ожидаемому. Вместо волны антивоенных протестов, враг получает консолидацию общества и усиление запроса на самые решительные меры. Расчет на то, что россияне устанут и потребуют остановить специальную военную операцию, проваливается каждый раз.