«Золотые» пальцы Европы
Но прежде чем говорить о финале, давайте вспомним, с чего всё начиналось. В Мурманске, в семье военного, вряд ли кто-то мог предположить, что их Сережа станет главным хулиганом ленинградского андеграунда. Семья часто переезжала — Москва, Евпатория и, наконец, Ленинград, куда они попали, когда парню было 17. В институте культуры его отчислили за попытку объять необъятное (он записался сразу на несколько факультетов), и чтобы не умереть с голоду, он играл аккомпаниатором в детской гимнастической секции. Тогда он просто перебирал клавиши, даже не догадываясь, что через пару лет его пальцы будут называть «золотыми» в Европе.
Перелом случился в знаменитом «Сайгоне» — той самой кухне-тусовке, где собирались все, кому была тесна официальная культура. Там он подружился с Гребенщиковым* (признан в РФ иноагентом), быстро перерос роль клавишника «Аквариума» и запустил «Поп-механику». Это был не просто оркестр. Это был управляемый хаос. На сцене одновременно маршировали пионеры, летали живые гуси, актеры «Лицедеев» изображали динозавров, а сам Курехин с невозмутимым видом играл на электропиле. Зрители не всегда понимали, что они видят, но забыть это было невозможно. Это было искусство на грани нервного срыва, и публика это обожала.
Ленин – гриб
Но настоящий культурный взрыв случился в 1991 году. В эфире передачи «Пятое колесо» Курехин с серьезным лицом академика начал доказывать, что Ленин — это гриб. Он сыпал терминами, ссылался на источники, и страна замерла. Кто-то смеялся, кто-то искренне поверил. Это был гениальный эксперимент над массовым сознанием, который удался на все сто. Курехин показал, как легко управлять толпой, если говорить уверенным голосом. После этого о нем заговорили не как о музыканте, а как о философе и провокаторе.
Женщины сходили по нему с ума. Его харизма была разрушительной. Лариса Гузеева, которая была с ним четыре года, вспоминала: это был единственный мужчина, который бросил ее сам, а не наоборот. Он легко ранил словом, мог обидеть при всех, а потом стоять на коленях и умолять о прощении. Он был слишком свободным, чтобы принадлежать кому-то одному. Но в 1982 году он встретил студентку Настю. Она стала его женой, родила ему дочку Лизу и сына Федю. С ней он был другим — домашним, уютным, мог собственноручно приколотить кухонный гарнитур.
Предсказатель...
Но даже в минуты счастья Курехин оставался мистиком. Сразу после свадьбы он сказал Насте странную фразу:
«Мы будем счастливы, но мне осталось жить лет десять».
Тогда это казалось просто шуткой, бравадой творческого человека.
Он ошибся всего на пару лет. В апреле 1996-го его скрутила невыносимая боль в груди. Врачи нашли саркому сердца. Диагноз поставили уже на операционном столе. Анастасия не отходила от него ни на шаг, жила в больничной палате. Он шутил с приходящими друзьями, успокаивал всех, что это просто временная неприятность. Но в июле его не стало. Ровно в 42 года — пророчество сбылось.
Однако судьба приготовила Анастасии еще один, более страшный удар. Через два года после смерти мужа ушла их 14-летняя дочь Лиза. Официально — несчастный случай, но в городе шептались о передозировке снотворного. Горе, казалось, должно было раздавить ее окончательно. Но у Анастасии остался сын Федя и огромное наследство — сотни часов неопубликованной музыки, архивы, идеи.
Она не только выжила. Она создала Центр современного искусства, основала премию имени Курехина, проводит фестивали. Сегодня вдова «музыкального безумца» — одна из главных фигур петербургского арт-движения. Она признается: планы растут как снежный ком. Кажется, это единственный способ оставаться рядом с тем, кого уже нет. Сохранять его имя, его музыку и его безумие для новых поколений, которые обязательно захотят узнать: как можно жить так ярко, чтобы даже смерть не смогла тебя затмить.
*Борис Гребенщиков признан в РФ иностранным агентом