Экономический фильтр или плата за вход?
Новость о том, что правительственная комиссия согласовала масштабные поправки в правила пребывания иностранцев, вызвала бурную реакцию в обществе. С одной стороны, меры кажутся логичными и даже жесткими: государство наконец решило заглянуть в кошелек к приезжим и навести там порядок!
Ключевых нововведений несколько. Во-первых, предлагается обязать трудовых мигрантов уплачивать авансовый платеж по НДФЛ не только за себя, но и за каждого члена семьи, находящегося в России на иждивении. Это касается и несовершеннолетних детей. Во-вторых, вводится жесткая привязка к уровню доходов: если заработок иностранца оказывается ниже прожиточного минимума на члена семьи, он рискует потерять право на пребывание в стране. В-третьих, для высококвалифицированных специалистов (ВКС) поднимается планка минимальной зарплаты до внушительных 717 тысяч рублей в квартал.
Казалось бы, логика властей понятна: отсечь тех, кто не может себя обеспечить, и пополнить бюджет за счет тех, кто привез целое семейство. Однако именно в этом пункте Кирилл Кабанов, председатель Национального антикоррупционного комитета и член СПЧ, видит главную угрозу национальной безопасности.
Легализация через налогообложение
По мнению Кабанова, сам факт появления в официальном документе механизма оплаты за «иждивенцев и членов семьи» является стратегическим поражением сторонников жесткого контроля миграции.
«В новом официальном порядке снова упоминаются члены семьи и иждивенцы. Это означает: завоз в Россию мигрантских жен, детей и прочих родственников не прекратится. Переселение народов будет продолжено», – цитируют эксперта «Аргументы недели».
Логика критики проста: если государство устанавливает «тариф» на проживание семьи мигранта, оно тем самым официально разрешает и легитимизирует это проживание. Вместо запрета на въезд для неработающих родственников, о котором так много говорилось в последний год, мы получаем прейскурант на их пребывание. Это превращает миграционную политику из инструмента защиты рынка труда и демографического баланса в коммерческую услугу: «заплати налог — и вези весь кишлак».
Кабанов уверен, что это подмена понятий. Введение налога на иждивенцев создает иллюзию контроля, но на деле лишь закрепляет статус-кво, при котором трудовая миграция плавно перетекает в переселенческую.
Забытый принцип: «Приехал один — уехал один»
Член СПЧ напоминает, что еще совсем недавно, на рубеже 2023–2024 годов, риторика на высшем уровне была совершенно иной. В Совете безопасности РФ, в правоохранительных органах и в экспертном сообществе, казалось, сформировался консенсус относительно идеальной модели трудовой миграции.
Ее формула предельно лаконична: «Приехал один, поработал, заплатил налоги, получил деньги и уехал».
Эта модель, успешно применяемая во многих странах Персидского залива и Восточной Азии, подразумевает, что иностранный работник – это лишь временный ресурс для экономики, а не новый гражданин. Он приезжает по целевому запросу работодателя, выполняет конкретную задачу и возвращается домой, где тратит заработанные средства, поддерживая экономику своей родины.
Однако нынешняя реформа, по словам Кабанова, перечеркивает этот подход. Разрешая мигранту привозить семью (пусть и за дополнительную плату), Россияне опосредованно «спонсируют» собственное демографическое замещение. Плата за семьи мигрантов переложится на их работодателей, а бизнес, в свою очередь, перенесет издержки на конечного потребителя – нас с вами. Суть в том, что приезжий, перевезший жену и детей, уже не ориентирован на отъезд. Он укореняется, создает свой быт, а его дети идут в российские школы, зачастую не зная языка, что создает колоссальную нагрузку на социальную систему.
Угроза анклавов и «дико-агрессивная модель»
Кирилл Кабанов не стесняется в выражениях, описывая последствия такой политики. Он предупреждает о рисках формирования этнических анклавов: так называемых закрытых территорий, на которых жизнь протекает по своим законам, которые порой в корне могут отличаться от исконно российских.
Главным драйвером этого процесса эксперт называет именно бесконтрольный перевоз семей. В таких анклавах, по его мнению, начинают доминировать «необразованные женщины и дети с дико-агрессивной моделью поведения». Речь идет о культурном диссонансе: люди, приезжающие из архаичных обществ, часто не готовы и не желают интегрироваться в российскую городскую культуру. Вместо этого они переносят свои нормы и обычаи на улицы российских городов.
«Нам в нашей стране опасно дальше усугублять условия для цивилизационных конфликтов», — подчеркивает Кабанов.
Социальная напряженность растет не на пустом месте. Она возникает там, где коренное население перестает чувствовать себя в безопасности, сталкиваясь с чуждым укладом жизни, навязываемым приезжими. И если трудовой мигрант, занятый на стройке 12 часов в сутки, мало контактирует с социальной средой, то его неработающая семья находится в ней постоянно в поликлиниках, на детских площадках, в школах, магазинах и других общественных местах.
Лоббисты против безопасности?
Но почему же, несмотря на очевидные риски, в итоговый документ попали нормы, позволяющие перевозить семьи? Кирилл Кабанов уверен: дело в мощном лоббизме.
«Похоже, что совершенно конкретным лоббистам всё-таки удалось продавить это», – с горечью констатирует он.
Заинтересованные стороны очевидны. Крупный бизнес (стройкомплекс, ритейл, службы доставки, ЖКХ) заинтересован в бесконечном притоке дешевой рабочей силы. Для них мигрант, привязанный к России семьей – это по факту даже более удобный работник, чем вахтовик. Ему нужно больше денег, он готов работать на любых условиях, чтобы оплатить патент и налог за детей, он никуда не денется.
Кабанов обещает, что как только все детали принятия этого решения станут известны, он назовет имена тех, кто стоит за этими послаблениями.
«Страна должна знать своих антигероев в лицо», — заявляет он, намекая, что экономическая выгода отдельных корпораций была поставлена выше стратегической безопасности государства.
При этом в своей критике Кабанов апеллирует к печальному опыту Европы. Страны ЕС десятилетиями проводили политику «воссоединения семей», полагая, что смогут интегрировать миллионы приезжих. Результат известен: возникновение гетто, рост преступности, утрата культурной идентичности целых районов и фактический провал мультикультурализма.
Россия, по мнению члена СПЧ, сейчас стоит на развилке. Если мы продолжим политику, при которой миграция превращается в переселение, мы повторим европейскую судьбу, но с еще более тяжелыми последствиями, учитывая протяженность границ и геополитические риски. Демографическое замещение может стать реальностью уже в ближайшие десятилетия...