Надежда Андреевна Нартова, старший научный сотрудник НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге и академический руководитель программы «Современный социальный анализ», согласилась разобрать феномен поколения зумеров — тех самых 20-летних, которые переворачивают привычный мир с ног на голову.
Эксперимент, который удался слишком хорошо
Надежда Андреевна в своем интервью КП говорит о том, что история начинается не с зумеров. Она начинается с их родителей — тех, кому сегодня за 45. Именно они запустили процесс, последствия которого теперь видны невооруженным глазом.
Это поколение решилось на революцию в воспитании. Их самих растили по принципу «помолчи, когда старшие разговаривают» и «еще посмотрим, чего ты стоишь». Но когда у них появились собственные дети, они сломали систему. Радикально.
Впервые ребенка стали воспринимать как самоценность. Не как объект воспитания, не как продолжение родительских амбиций — а как личность, которая важна просто фактом своего существования. Это был переворот в семейной культуре.
Родители-иксы инвестировали не только в репетиторов и кружки. Они вкладывались в нечто более тонкое — в психологическое благополучие детей, в атмосферу принятия, в доверительные отношения. Семья из иерархии превратилась в пространство поддержки.
Результат превзошел все ожидания. Выросло поколение, у которого с родителями не просто хорошие, а по-настоящему близкие отношения. Даже после переезда, даже начав самостоятельную жизнь, молодые люди остаются эмоционально связаны с семьей. Причем без той токсичности и давления, которые были нормой для предыдущих поколений.
Звучит как история успеха? Безусловно. Но есть один нюанс, который никто не просчитал заранее.
Когда успех становится проблемой
Представьте картину: подросток заканчивает школу с блестящими результатами. 300 баллов ЕГЭ — не предел мечтаний, а реальность для множества выпускников крупных городов. Университеты наперебой приглашают к себе, обещая связи с крупнейшими корпорациями и перспективы головокружительной карьеры.
Везде звучат призывы к технологическому прорыву, к инновациям, к развитию. Молодой человек поступает в вуз, начинает строить профессиональный путь, осваивает сложные компетенции. И тут из телевизора доносится:
«А теперь заведите семью в 22 года, родите троих детей и посвятите себя воспитанию».
Логическая цепочка рвется с оглушительным треском.
Молодые люди видят в этом не призыв к ответственности, а абсурд. Только что им говорили о важности образования, карьеры, самореализации — а теперь предлагают все это отложить в сторону? Более того, зумеры выросли в экономическом благополучии. Они привыкли к определенному качеству жизни: путешествиям, возможностям, комфорту.
И они кристально ясно понимают экономику вопроса. Ребенок — это колоссальные расходы. Причем не разовые, а длительные и постоянно растущие. Какова их логика? Элементарная: сначала нужно создать финансовую базу, а потом браться за такую ответственность.
Событие «рождение ребенка» в их картине мира присутствует обязательно. Просто оно запланировано не на 22 года, а на 30 или 35. Это не отказ от деторождения — это его перенос на момент, когда к нему будут готовы и материально, и психологически.
Кстати, тенденция началась не со вчерашнего дня. К 30 годам только треть миллениалов обзавелась детьми. Зумеры лишь продолжают тренд.
География имеет значение
Впрочем, есть территории, где демографические призывы могут возыметь действие. В небольших городах молодежь действительно обзаводится семьями раньше.
Причина проста: рынок труда там ограничен. Карьерных траекторий немного, потолок виден почти сразу. В этих условиях традиционный жизненный сценарий остается актуальным — учеба, работа, семья, дети.
Но тут возникает другая проблема. Молодые люди в малых городах тоже живут в информационном поле. Они видят блогеров, смотрят видео о жизни в мегаполисах, читают о стандартах комфорта. У них формируется запрос на качественную городскую среду.
Им тоже хочется гулять с коляской по ровному асфальту, а не лавировать между ямами. Им тоже нужны детские сады, школы рядом с домом, современные площадки для детей, кафе, инфраструктура. Но именно этого зачастую и не хватает — места в детских садах в дефиците, школа на другом конце города, развитая инфраструктура отсутствует.
Получается замкнутый круг: рожать готовы раньше, но условий для комфортной жизни с детьми недостаточно.
Отношения без иллюзий
У зумеров принципиально иной взгляд на партнерство. Они выросли с собственными комнатами — возможно, это первое в истории поколение, у которого было личное пространство с детства. И это сформировало четкое понимание границ.
Личное пространство для них не роскошь — это необходимость. Возможность побыть в одиночестве, заняться своими делами, не отчитываясь ни перед кем. Отсюда и перенос значительной части общения в онлайн — так проще контролировать дистанцию.
Когда дело доходит до романтических отношений, они ищут партнерства в чистом виде. Равенство, взаимное уважение, сохранение личного пространства каждого. Никакого подчинения, никакого растворения друг в друге.
Но здесь возникает столкновение с традиционными культурными установками. Девушки не готовы принимать патриархальные правила. Молодые люди мужского пола теряются — как себя вести, чтобы соответствовать и новым ценностям, и ожиданиям окружающих?
Этот внутренний конфликт тоже вносит свой вклад в откладывание серьезных отношений.
Трезвость как норма
Если старшие поколения решали стресс бутылкой, то зумеры идут другим путем. Алкоголь практически исчез из их регулярного досуга. Начали, впрочем, миллениалы — но зумеры довели тенденцию до логического завершения.
Для них стало нормой обратиться к психологу вместо того, чтобы «запить проблему». Исчезло социальное давление — никто не будет доказывать свою мужественность количеством выпитого. Личные границы уважаются: не хочешь пить — не пей, и никто не посмеет тебя за это осудить.
Здоровый образ жизни, отслеживание состояния организма стали такой же естественной частью жизни, как утренняя гигиена. Не престижной модой — обыденностью.
Вещи теряют власть
А вот еще одна трансформация, которая ставит в тупик маркетологов. Статусное потребление умирает. Дорогие бренды, последние модели гаджетов, премиальные автомобили — все это перестало быть маркером успеха.
«Им не нужен малиновый пиджак с золотой цепью», — формулирует эксперт суть произошедшей революции.
Зумеры спокойно покупают одежду в секонд-хендах, ловят распродажи, не стесняются экономить на бытовых мелочах. При этом они без колебаний потратят деньги на опыт — поход в интересное кафе, мероприятие, путешествие.
Старшему поколению это кажется безответственностью: экономит на порошке, но кофе пьет за 300 рублей! Но это просто другое распределение бюджета. Вещи больше не определяют статус — его определяет качество жизни и впечатлений.
Революция в офисах
Но настоящий переворот зумеры устраивают на рабочих местах. Именно здесь их система ценностей сталкивается с устоявшимися корпоративными порядками лоб в лоб.
Зумеры приходят на собеседование с ощущением собственной ценности. Они не намерены никому ничего доказывать — считают, что их компетенции и так очевидны. Уважать начальника только потому, что он старше и выше по должности? Извините, не в этой реальности.
Они уверены, что имеют право претендовать сразу на интересную работу с достойной оплатой. Отбывать несколько лет на скучных рутинных задачах, «платя дань» системе, они не готовы.
Работодатель смотрит на такого кандидата с недоумением. В его компании все прошли путь снизу, все сначала делали неквалифицированную работу, все доказывали лояльность и профессионализм годами. А этот юнец требует интересные задачи с порога и увольняется при первом намеке на задержку зарплаты.
Конфликт неизбежен. Но постепенно — медленно, со скрипом — система начинает адаптироваться.
Конец культа переработок
Десятилетиями российский бизнес строился на негласном правиле: работник должен оставаться после окончания рабочего дня. Переработки не оплачивались, но считались признаком ответственности и преданности компании.
Зумеры пришли и объявили: нет. Работа — это одна из сфер жизни, но не вся жизнь. Я работаю в оговоренное время, и ни минутой больше. Задержки зарплаты — это атавизм из 90-х, не хватает денег на зарплаты сотрудникам — не платите деньги себе или закрывайте бизнес, поотму что вы уже не состоялись как владелец бизнеса.
Многие российские работодатели, мышлением задержавшиеся еще в прошлом веке, именно из-за непримиримой позиции зумеров остерегаются брать их на работу. Но если в офисе оказывается хотя бы один зумер, за ним потянутся 40-летние. Те самые трудоголики, которые привыкли «пахать», вдруг осознают: а ведь можно иначе. И тоже начинают требовать адекватного к себе отношения со стороны работодателя.
Рынок труда вынужден меняться. Процесс идет болезненно, но необратимо.
Миф о том, что зумеры увольняются через три дня, имеет простое объяснение. Им действительно требуется меньше времени на оценку ситуации. Мир ускорился. Раньше нужно было полгода, чтобы понять непригодность места работы. Сейчас хватает недели.
А мнение окружающих? Им искренне все равно.
Гуманизация по принуждению
Как ни парадоксально звучит, но именно зумеры делают работодателей человечнее. Причем не по доброй воле последних, а методом жесткого рыночного давления.
Когда молодые массово начинают отказываться от переработок, компаниям приходится менять политику. Когда они требуют уважения и интересных задач — приходится пересматривать подход к новичкам. Когда легко увольняются при первых признаках токсичности — приходится работать над корпоративной культурой.
Да, процесс медленный. Да, многие работодатели сопротивляются. Но вектор изменений задан, и его уже не развернуть. Трудовая культура трансформируется на наших глазах — и делают это 20-летние, которых еще вчера никто всерьез не воспринимал.
Проблема бабушек
Традиционно молодые семьи рассчитывали на помощь старшего поколения в воспитании детей. Но эта модель тоже дала трещину.
Женщинам теперь нужно работать до 60, чтобы заработать нормальную пенсию. Формально бабушка может взять декретный отпуск по уходу за внуком — но захочет ли?
Женщины 45+ сегодня активны, профессионально реализованы, обладают массой компетенций. Им важно оставаться в социуме, они не готовы выпадать из профессиональной жизни. Да и терять работу никому не хочется — найти новую в этом возрасте проблематично.
Так что молодые семьи остаются один на один с ребенком. Что тоже влияет на решение о деторождении.
Что дальше?
За зумерами идут альфы — те, кому еще нет 18. Говорить о них с научной точки зрения пока рано — недостаточно данных, не сформированы устойчивые поведенческие паттерны.
Занятно, что сами зумеры уже критикуют младших. Звучат жалобы на то, что альфы живут только в смартфонах, слушают ужасную музыку, ни во что не вникают. Классический межпоколенческий конфликт зарождается заново.
Но демонизировать какое-либо поколение — путь в никуда. Люди меняются, потому что меняются технологии и экономика. Если бы следующее поколение было копией предыдущего — вот это был бы тревожный сигнал. Означало бы, что общество застыло.
Зумеры действительно другие. Более свободные, более уверенные в себе, более требовательные к качеству жизни. Они отказываются жить по устаревшим правилам только потому, что «так принято».
Можно бесконечно критиковать их за «завышенные требования» и «нежелание трудиться». Но факты упрямы: именно это поколение ломает токсичные трудовые практики, заставляет бизнес становиться человечнее, требует от общества пересмотра норм, которые давно себя изжили.
Они не хотят доказывать ценность — потому что осознают её изначально. Не готовы жертвовать личной жизнью ради карьеры — потому что понимают ценность времени. Не спешат рожать детей в 20 — потому что хотят дать им действительно хорошую жизнь.
И возможно, лет через 20 мы скажем этому поколению спасибо за то, что оно нашло в себе смелость изменить систему, которую все считали незыблемой.