Но не прошло и пары дней, как в Токио разразился дипломатический скандал. Японский премьер назвала монумент «абсолютно неприемлемым», а МИД страны восходящего солнца выступил с беспрецедентно жестким требованием: снести. Не перенести, не переделать, а именно стереть с лица земли. Официальная причина — хризантема. Шестнадцатилепестковый цветок, который выбит на пограничном столбе, разбитом у ног русского солдата.
Но так ли всё просто, или за цветочным поводом прячется нечто гораздо более серьезное, заставляющее нас перелистнуть страницу истории на 120 лет назад?
Спор не о цветке, а о границе
Представьте себе: 5 сентября 1905 года. Россия, проигравшая русско-японскую войну, в американском Портсмуте подписывает мир, отдавая южную часть Сахалина. На карте появляется новая черта — 50-я параллель, а на земле встают гранитные столбы. С южной стороны на них высечена хризантема — герб императорского дома Японии.
Проходит сорок лет. Август 1945-го. Советские войска сокрушают Квантунскую армию, и эта граница перестает существовать. Южный Сахалин возвращается домой.
И вот теперь, спустя 121 год, Токио требует убрать бронзового солдата, который прикладом разбивает именно этот столб. Тот самый, что обозначал границу Японской империи на русской земле. Создатели монумента смотрят на этот камень из августа 1945-го и видят символ войны и оккупации. Япония же смотрит на него из сегодняшнего дня и видит оскорбление национальных чувств.
Но давайте честно: что значит убрать хризантему с постамента? Это значит сделать вид, что столб был безымянным. Что Иван бьет просто по камню. Это дипломатичная ложь. Убирать этот символ — значит переписывать историю победы, превращая солдата в вандала, крушащего чужое имущество, а не освободителя, сносящего вражеский пограничный знак на своей земле.
За словом «национальные чувства» — хабаровские трибуналы
Японская дипломатия любит оперировать термином «национальные чувства». Но давайте вспомним, что стоит за полным названием этого мемориала — «Победе над милитаристской Японией». Это не просто фигура речи.
В декабре 1949 года в этом же Хабаровске проходил суд над командующим Квантунской армией и теми, кто стоял за печально известным отрядом №731. В материалах дела — сухие строчки о том, что людей называли «бревнами» и отправляли на опыты. Преступления против человечности, вскрытые советским правосудием. Вспомним и о том, как американцы после войны закрыли глаза на эти зверства, выкупая данные экспериментов у японских военных преступников.
Хризантема на сбитом столбе — это не оскорбление современной Японии. Это печать на той эпохе, когда империя несла милитаризм и смерть. Памятник поставлен не японцам. Он символизирует победу над государством, в военную машину которого входили заводы смерти. И удалять этот факт из истории — непозволительная роскошь.
Нерушимая граница, проходящая по совести
Но есть в этом сюжете и другая сторона медали, о которой Токио предпочитает молчать. И находится она не где-то за морями, а в том же Хабаровске. Всего в получасе езды от набережной, где стоит Иван.
Там, в Северном микрорайоне, раскинулся Мемориальный парк мира. Тридцать лет здесь стоят нетронутыми японские могилы. Почти три сотни захоронений японцев, умерших в плену с 1945 по 1956 год. Здесь построен памятник по проекту одного из величайших архитекторов Японии. Буквально пару недель назад посол Японии в России и генеральный консул возлагали цветы к этим местам в Иркутске, Листвянке и Братске.
Никто из русских не требовал убрать эти надгробия. Никто не заявлял, что они оскорбляют чувства россиян. Взрослая память устроена сложнее детских обид. Россия умеет склонить голову у чужого надгробия, чтя страдания, но при этом держать прямую спину перед собственной историей. Мы помним японцев, умерших в плену, но мы не забудем и то, за что они воевали.
Глоток ветра с Амура
Этот памятник — не камень раздора. Это напоминание о том, что Вторая мировая война закончилась не в Европе, а здесь, на Дальнем Востоке. И бронзовый Иван стоит не для того, чтобы злить японцев, а чтобы наши дети помнили: война — это страшно, но победа в ней — это свято.
Требование снести его — это требование убрать из истории важную точку. Но как можно убрать точку, если она уже поставлена? Бронза сильнее дипломатических нот. А ветер с Амура все так же несет запах свободы, который не смыть никаким протоколом.